— И куда только делась твоя бравада? — вздохнул гибрид. — Где же тот Стефан, который посмел выкрасть мою семью и угрожал обратить моего двойника? Ах, да на счет этого, твой последний фокус даром тебе не обошелся, слышал, что Деймон ополчился против тебя. Надеюсь, они там весело проводят время с моим братом.
— И ты так спокойно отпустил своего двойника? — предпринял попытку отвлечения Стефан.
— Ну, знаешь ли, я тут подумал, что девочке не помешает отдых, к тому же ей ни к чему наблюдать, как ее бывшего парня будут пинать все кому не лень. Да-да, Стефан ты нажил себе врагов не только в моем лице, а я ведь думал, что мы друзья…
— Друзья не лишают свободы воли.
— Погорячился, с кем не бывает, — пожал плечами первородный. — Но зато я дал тебе цель в жизни, отвлечение так сказать от самобичевания.
Но тут у Клауса зазвонил телефон и, извинившись, он поднял трубку.
— Да, мама, нет мама, конечно мама, все будет в лучшем виде. Ну, маааам, ладно, скоро буду, — повесил трубку Клаус. — Повезло тебе, — бросил он и исчез.
— Мама? — округлил глаза Стефан. — Какая мама? Его мама? Но она же умерла, — все больше и больше хмурился вампир, еще не понимая, как ему повезло, что Эстер позвонила сыну.
Что он с ней делал? Скромная девочка Елена, куда-то убежала, помахав ручкой и вместо нее появилась страстная девушка, без стеснений. На них уже косо смотрели люди, кто-то с восхищением, а кто-то с осуждением. Деймон и Елена вели себя развязно, немного развратно, но их страсть не могло затмить даже присутствие посторонних.
Как она раньше жила без него? Без его поцелуев, горячих прикосновений, нежных слов и этой всепоглощающей любви, растворяющей ее без остатка. Елена дышала им, жила им, любила его. Ей казалось лишь сном, то, что когда-то она могла его ненавидеть, отталкивать и говорить о любви к Стефану. Есть только Деймон. То утро, когда они поменялись телами, стало началом ее полной капитуляции перед ним, началом ее новой, абсолютно иной жизни, рядом с Деймоном. И она была счастлива, не смотря на все опасности, которые буквально подстерегали на каждом углу, она улыбалась солнцу, дышала воздухом и чувствовала тепло самого обворожительного вампира в мире.
— Может, ты мне все это внушил? — спросила Елена, греясь в лучах заходящего солнца и утопая в объятиях любимого.
— Что? — отстранил от себя девушку Деймон и заглянул ей в глаза.
— Все это. Мне кажется, что я и не жила раньше вовсе. Я люблю тебя, и эта любовь поглощает меня без остатка. Страсть…
— Хватит Елена, — неожиданно резко сказал Деймон и встал, Елена с непониманием посмотрела на него, что произошло? Она почувствовала исходящий от него холод, отчужденность.
— Деймон? — она поднялась, но он отвернулся от нее избегая ее пытливого взгляда. Все было хорошо, так что же случилось?
Сердце же вампира дрогнуло, когда она начала говорить… его словами, сказанными ей год назад, когда она еще не встретила Стефана, точнее накануне автокатастрофы на Викери, в которой погибли ее родители.
«Ты хочешь любви, которая поглотит тебя без остатка, хочешь страсти, приключений и немножко опасности». Но потом он внушил, внушил ей, чтобы она получила всего, чего хочет, но и заставил ее забыть об этой мимолетной встречи. Неужели это внушение? Его внушение, которое вступило в силу через такой длинный срок? Нет, слова о любви и страсти он говорил без внушения, она их не помнит, но тогда почему?
— Деймон, я что-то не то сказала? — обеспокоено спросила Елена.
— С чего ты решила, что это внушение? — повернулся он к ней и девушка увидела в его глазах сомнения.
— Просто, — нахмурилась она и страшная для нее догадка посетила мысли. — Ты мне внушал?
Он отвел взгляд, Елену, словно холодной водой окатили.
— Сколько? — спросила она. — Сколько раз ты мне внушал? — почти срываясь на крик.
— Странный вопрос, логичнее было бы спросить, что я внушал, — холодно произнес брат Стефана.
— Значит, не отрицаешь!? — высокоморальная Гилберт активировалась. — Как ты мог!?
— Все просто — я вампир! У нас это в порядке вещей… — сильный удар по щеке, а чего он ждал, спасибо?
— Ненавижу, — прошипела она, потирая руку. Предательские слезы брызнули из глаз, Елена обхватила себя руками, пытаясь защитить себя от боли этой правды.
— Елена, — смягчился его голос, он не мог смотреть на ее слезы, его душило осознание того, что он причина этих слез. Вампир попытался ее обнять, но девушка отшатнулась.
— Уходи, — всхлипнула она, прогоняя его.
Деймон в нерешительности стоит, а потом делает шаг в сторону, в конечном итоге она остается одна. Елена падает на золотистый песок пляжа и горько рыдает.
— Зачем? — шепчет она, спрашивая у воздуха. Моралистка Гилберт испортила ее счастье, даже если он и внушил ей эту любовь, она счастлива… была. — Стой! — всхлипнула она.
Он не внушал ей любовь, не мог, ведь она признала свои чувства, то, что любит его ни как не под внушением. Елена была вампиром на тот момент, была в его теле. На протяжении года она отрицала все, твердила про любовь к Стефану. Деймон не внушал ей любовь, только если она сама себе, будучи вампиром.
