Елена начала приходить в себя, девушка очень удивилась, что находится на руках у Элайджи, который с интересом наблюдал за рушащимися отношениями «отца и сына». Заметив, что девушка пришла в себя, первородный поинтересовался, сможет ли она стоять, на что Елена кивнула утвердительно и брат Клауса поставил Елену на землю.
— Нет, это пошел ты! — фыркнул Эдмунд. — Самовлюбленное и эгоистичное существо.
— Ты меня таким сделал! — огрызнулся Деймон. До знакомства с Эдмундом у Деймона хотя бы была совесть, а теперь она спит где-то в уголке, лишь изредка просыпаясь и сверля его. Добро, честь, человечность все это Эдмунд уничтожил в нем, делая его ночным хищником, которым не стыдно гордится.
— Я тебя сделал!? Я лишь показал тебе, ты сам выбрал этот путь! Связался с Сейдж…
— Сейдж, то не приплетай сюда!
Элайджа нахмурился, это имя ему было знакомо.
— Довольно! — прокричала Елена.
— Замолкни, планктон! — рыкнул Эдмунд, за что тут же получил удар в челюсть. — Защищаешь свою…
— Можешь обзывать меня, но Елену больше не смей! — указал на потирающего челюсть Эдмунда, Деймон. — Я долго терпел, но теперь тебе придется либо убить меня, либо я убью тебя, если ты еще раз назовешь Елену планктоном.
— Вали отсюда, пока кости целы, — прищурился первородный.
Деймон презрительно посмотрел на брата Татии, как же он его ненавидел. Лживый интриган, его вечное проклятье и спаситель, влюбленный в его мертвую мать, чудовище, которое играет со слабыми, монстр уничтоживший в нем добро, сделавший его своей копией. Он тот, кто дал ему жизнь, именно его кровь была первое, что он познал в этом жестоком мире. Но теперь у Деймона другие приоритеты, Эдмунд более не сможет влиять на него.
— Пойдем, Елена, — взял он девушку за руку.
Когда Елена и Деймон удалились, Элайджа подошел к Эдмунду.
— Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? — спросил он у него.
— Уже нет, — усмехнулся Эд, первородный прошел к Лессе и, дотронувшись до ее безмятежного и красивого лица, вздохнул.
— Тебе нужно ему все открыть иначе ты его потеряешь.
— Он уже не ребенок, чтобы с ним нянчится.
— Да, а вот ты, похоже, еще ребенок и с тобой нянчусь я, — произнес Элайджа, — Деймон для тебя на данный момент все, утаивая от него прошлое, ты не защищаешь его, а лишь делаешь еще хуже. Узнавая, что-то не от тебя, ему больно, он уже практически тебя ненавидит, а ненавидеть для вампира, это надолго. Мы все не святые, но у каждого вампира есть слабости, которые влияют на его человечность, твоя человечность — это Деймон, как единственно, что осталось от Велии, его — Елена.
— А твоя?
— Пожалуй, семья.
— А как же любовь, самая страшное и прекрасное, что может случиться с вампиром.
— Она давно умерла, — вздохнул Элайджа и посмотрел на садящиеся солнце Александрии.
— Любовь не умирает, Элайджа, если по настоящему любишь, то сможешь пронести это чувство через века, в нашем случае буквально, нам сложнее уйти вслед за любимыми, чем нашим собратьям. Иногда думаешь, что любишь, пока не встречаешь истинную любовь, но судьба коварна… — Эдмунд подхватил на руки Лессу.
— Что ты с ней сделаешь?
— Некоторые вещи мы не прощаем.
Элайджа кивнул, в этом вопросе он был полностью согласен с Эдом и на его месте он поступил бы так же.
Продавец, а по совместительству владелец одной из аптек Александрии откровенно скучал, сегодня был не выгодный день, клиентов нет, такое ощущение, что все неожиданно приобрели иммунитет к болезням. Пару раз заходили купить пластырь, да минералку. Еще и не туристический сезон, а как летом хорошо, отбоя от покупателей нет. Не подготовленный человек объедается фруктами, он им средства от боли в желудке, перепивает ледяной воды, а тут и простуда. Впаривает он туристам самый дорогой товар, местные не берут, а те расхватывают, вот так и держится его бизнес. Но сегодня не его день, так и закроет он свою аптеку, если так и дальше пойдет. Пфф, подумаешь Александрия, большой город, порт и все дела, без туристов выжить никак нельзя.
И тут колокольчик, фармацевт обрадовался и тут же высунул свою голову, наблюдение за клиентами и их оценка любимое занятие старого араба. Парочка зашедшая к нему в аптеку была явно из области туристы, подвид «очень болен». Вот только он расстроился, выжать из них побольше денюшек не получится, какие-то помятые, взлохмаченные, а у девушки-кареглазки руки так и трясутся, а парень — этакая обложка журнала, в некоторых местах испачкан кровью и взгляд взволнованный. Не отходит от нервной девушки не на шаг.
— Чем могу быть полезным? — сразу на английском обратился к ним фармацевт. Английский он универсален, ну если не поймут, араб еще французский знает, а там уж если что придется, как шимпанзе жестами обмениваться.
