Первое что произошло: я почувствовал на себе её внимание. Выходило, эта штука не только живая, но и в каком-то смысле осознающая.
Далее же в мою голову ворвался ментальный приказ совершить незамедлительный суицид. Каким именно способом неважно, вон, каменный косяк вполне подойдёт.
Приказ покончить с собой был «бронебойным». Ментальная атака Агелины и рядом с ним не валялась. Однако, помирать не хотелось категорически, что дало мне силы этому приказы сопротивляться.
«Биомасса» такому поведению расстроилась и возмутилась. Изменив тактику, она попыталась спалить мне мозги. По-простому, так сказать.
Разом на меня навалилось ощущение, что череп — он резиновый и натянут на мозг. Но вот «резина» надумала резко сократиться в размерах, раздавив заодно своё содержимое.
Вопреки моей воле рука потянулась за револьвером. С одной стороны, чтобы выполнить чужой приказ, с другой, с целью любым способом прекратить жуткие мучения.
Я не знаю, как это работает, но, поговаривают, если человеку зажать яйца в тиски и начать медленно их закручивать, IQ «пациента» скачкообразно повышается на 100–150 пунктов. Правда работает оно целиком и полностью на то, как бы яйца из тисков вытащить. Ну или как сделать так, чтобы крутили помедленнее, а ещё лучше в другую сторону.
В лопающемся от боли мозге всплыли наставления Антона. Из них следовало, что до уровня малой божественности — магия штука предельно однозадачная. И либо ты держишь на себе магический барьер, либо магией атакуешь. Что-то одно, по-другому никак.
В последний момент уведя от своей дурной башки ствол револьвера, я выстрелил в закованную в железо массу. Давление на мозги исчезло, сознание провалилось в небытие.
***
— Нет, ну как так можно?! Он ещё не пришёл в себя, а уже пялится на мои сиськи. Что дальше? Попросит потрогать? — произнёс недовольный женский голос.
— Либо будь благосклонна к мужской природе, либо прими более приличный вид, — произнёс другой голос, вроде бы серьёзный, но тут же насмешливый и ироничный.
Сказать, что я открыл глаза было бы неверно. Куда больше подходило определение: начал видеть. Точнее, воспринимать всеми органами чувств.
Сейчас я находился в абсолютно белом пространстве, правда за вполне нормальным деревянным столом и сидя на вполне удобном мягком стуле. Напротив меня сидела собственной персоной красавица Сильфа и страшный мужчина с проваленным носом. С прошлой нашей встречи он обрёл куда более человеческие черты. Так на его серой черепушке появилась вполне себе человеческая шевелюра.
— Как долго я спал? — задал я вопрос, отчего-то зная: ответ на него важен.
— Дожидаясь пока мозг восстановится, твоё сознание болталось в небытие трое суток, — взялся объяснить мужчина. — Видишь ли, у обычного человека при повреждении мозга обычно повреждается и личность, но привилегия атрибута «Бессмертие» в том, что твоя личность как бы «зарезервирована» в душе. А так как тело у тебя иномирца, если ты не умер сразу, восстанавливаются даже удалённые органы. В общем, твои пережаренные мозги пришли в норму, а следом оклемалось сознание. Удобный атрибут. После того как Антон окончательно вознесётся, на него обязательно появятся желающие…
— Вы ведь Шато? Учитель Антона? — догадался я.
— Шато Нагари, если точнее, — приложив руку к груди, слегка наклонился вперёд мужчина.
— Эм, а что вы здесь делаете? В моём, то есть, в её сознании, — кивнул я на Сильфу.
— На текущий момент я и Сильфа находимся в состоянии так называемого Пантеона — объединения богов по целям и интересам. Через тридцать семь дней к нам присоединится Антон. После чего мы начнём…
— Что начнёте? Стоп, что значит присоединится Антон? — насторожился я.
— Технически, Антон умер в то утро, когда к тебе домой заявился бургомистр. Как и в вашем случае, на стороне врага оказались внезапность и предварительная подготовка. Тебе повезло, а ему нет. Что поделаешь, моему ученику всегда не хватало удачи… — грустно произнёс Шато.
— Так он умер или нет? — не понял я.
— Он достиг божественности, дубина. В этом состоянии уничтожение физического тела автоматически означает вознесение, — проворчала Сильфа.
— Э, а почему он не здесь? Вы не включили его в пантеон?
— Нет, молодому богу дается сорок дней «пограничного состояния» для того, чтобы попрощаться с миром и закончить свои дела, — покачал головой Шато. — Но так как Антон дал тебе слово, что в этой жизни ты его не увидишь, он к тебе не заглянет. Кстати, очень рекомендую не помереть в следующие тридцать семь дней. У Антона на твою смерть большие планы, и я отчего-то уверен, они тебе очень не понравятся…
В интонации Шато содержалось благожелательное предупреждение. Но отчего, спрашивается, оно нагнало на меня жути?
Вопросов имелась масса, но ментально-анальным датчиком я почувствовал, собеседники удерживают меня здесь ради вполне конкретной темы.
— Во Флаенбурге всё обошлось? — спросил я.
