Харчевня казалась потерявшейся во времени, словно в мире не изобрели ни магических плит, ни светокристаллов. Зал по старинке освещался масляными лампами, отчего в нём царили чад и приятный полумрак. Как таковой отдельной кухни тут не было — еду готовили прямо на огромном очаге, который служил и для обогрева. Гости старались сесть поближе к огню, даже если приходилось ютиться на одной скамье с незнакомцами. Тем проще было занять свободный угол, где разговору никто не помешает.
Эльфийка ещё раз гневно зыркнула на дортхонца и потянулась к капюшону, но руки схватили пустоту — намокший под дождём плащ остался сохнуть на гвозде у входа.
— Ты сам знаешь, как в Арванаре относятся к людям, — едва слышно прошептала она. — Ещё полвека назад они официально считались рабами, а сейчас хоть и свободные, но даже не граждане. Трясти рыжей головой в их посёлке не самый умный шаг, верно?
Райнар усмехнулся.
Хотя Арванар встретил их не по-весеннему жаркой погодой, ночи здесь всё ещё оставались холодными. Поэтому под открытым небом путники старались не спать, предпочитая постоялые дворы в людских деревнях.
Коренного риланца Зорана местные понимали и принимали безо всяких проблем — по неизвестной причине языки человеческих народов были почти неотличимы, даже если страны не имели общей истории. А вот к эльфам относились настороженно, если не сказать с опаской. Выражать неприязнь открыто люди побаивались, но и дружелюбия по отношению к Райнару не проявляли совсем. Астани же вовсе замыкалась в себе, стоило зайти в очередное селение.
— Мне кажется, нужно быть или очень глупым, или очень смелым, чтобы причинить вред арванарке в Арванаре, — заметил дортхонец. — Но ты ведёшь себя так, словно чего-то боишься.
— Глупцов и смельчаков хватало всегда и везде, — проворчала девушка, возвращаясь к тарелке.
Когда Райнар и Зоран впервые попробовали местную похлёбку, им показалось, будто в рот насыпали битого стекла. На севере пряности стоили дорого и использовать их старались экономно. Здесь же огненный лист считался почти сорняком, а потому приправы из него не жалели. Астани в тот день едва сдержалась, чтобы не расхохотаться от вида покрасневших и жадно глотавших воздух парней. Сама же девушка к подобной стряпне была привычна и с удовольствием уплетала, запивая разбавленным вином.
— Надо полагать, в Рилании ты тоже гнева бывших рабов боялась? С самого начала ведь пришла к нам с фальшивым именем.
Эльфийка не ответила. За окном уже стемнело, а моросивший на улице дождь сменился настоящим ливнем, который барабанил по покрытой соломой деревянной крыше и не думал останавливаться. В такую погоду чрезмерная острота арванарских блюд пришлась весьма кстати.
***
Кривой нож выпал из ослабевших пальцев. Мужчина захрипел и схватился руками за горло, в котором торчала стрела с жестким оперением.
— Забирайте свою падаль и валите! — приказала она, окидывая взглядом бандитов. — Кто потянется к оружию, будет следующим, — эльфийка закончила речь словом, которое с родного языка переводилось как «скоты». И живущим в Арванаре людям оно было прекрасно знакомо.
Мальчишка в ужасе скрючился рядом с телом разбойника, что ещё секунду назад прикрывался им, как живым щитом. Впрочем, неизвестно, что пугало ребёнка больше — дружки погибшего налётчика или эльфийка с волосами цвета меди, которая медленным шагом приближалась с луком наизготовку. По её телу струилась вода, чёрная от краски, смытой в большой спешке.
— Я могу перебить вас всех. Передавить, как навозных червей и мне за это ничего не будет. Никому в Арванаре и в голову не придёт судить арванарку за убийство скота…
Астани говорила с презрением и высокомерием, сморщив нос, будто унюхав компостную яму. Каждую фразу она словно выплёвывала, показывая людям их место.
— …и вы прекрасно знаете, что произойдёт, вздумай кто-то из вас, скотов, хоть пальцем тронуть арванарку в Арванаре!
Ещё в поезде Стальные условились, что сведут к минимуму взаимодействие с местными жителями, и уж точно не будут вмешиваться в конфликты, которые не касаются их напрямую. В конце концов, они прибыли в эту страну с конкретными целями, а не чтобы играть в защитников справедливости.
Первым сдался Зоран. В одной из деревень он невольно стал свидетелем, как шайка налётчиков собирает с селян дань. Разбойники требовали явно больше, чем люди могли дать, а для острастки пригрозили расправиться с детьми. Такого Айрелл не прощал никогда и никому.
— Эй, мордатый! — крикнул он, расчехляя копьё. — Знаешь, почему Стальной гарнизон называется именно так?
Егерь, не раз ругавший Райнара за излишнюю правильность, первым ринулся в бой. Пара десятков громил для двоих подготовленных воинов не составили бы труда, вот только бандиты на то и бандиты, что не собирались ввязываться в честный бой. Главарь шайки поспешил взять в заложники ребёнка и потребовал бросить оружие.
Сложно сказать, сколько жизней спасла Астани, решив раскрыться перед людьми. Вот только вместо слов благодарности она услышала: «Смерть рыжим паскудам!». Это крикнул спасённый мальчик, перед тем как убежать.
