Судя по тому, что мне приходилось слышать от людей, проводивших много лет в темноте, в одиночестве, эти отшельники временами видят чудесные картины: их келья становится ярко освещенной, или в темноте все предметы начинают светиться, или перед ними возникает фантасмагория – сияющие цвета, красочные пейзажи, яркие, необычные люди. Оптические явления такого рода хорошо известны, – мне рассказывал о них в Бирме
Тибетцы считают, что так испытывается степень концентрации ума. Калейдоскопические миражи, по их мнению, совершенно субъективное явление, вызываемое неконтролируемым возбуждением мозга. Когда последний доводится до состояния почти полного покоя, фантасмагории исчезают; остается только пятно
Стадия, когда пятно неподвижно и не меняет ни размера, ни цвета, ни каких-либо других характеристик, означает, что мистик способен сконцентрировать мысли на любом предмете по своему выбору, не нарушая «однонаправленности» ума другими идеями. Следующая стадия знаменуется исчезновением пятна – оно ныряет в темноту. Но эта стадия не всегда достигается, – многие продолжают с гордостью наслаждаться сказочными видениями, воспринимая их как отблески рая.
Кроме развлечений такого рода, еще множество разных волшебств подстерегают цамспа в их уединении. Все это, считают религиозные учителя, не что иное, как ловушки, – в них завлекаются умные ученики, посмевшие ступить на мистический путь.
Когда цамспа, проведший много лет в темноте, приближается к окончанию своего затворничества, он начинает постепенно приучать глаза к дневному свету: в глиняной стене делается отверстие с булавочную головку; оно каждый день увеличивается, пока не достигнет размеров небольшого окна. Эта операция занимает иногда несколько месяцев и производится либо самим затворником, либо кем-то еще – его гуру или другом. Чем дольше время, проведенное в темноте, тем медленнее процесс проникновения света в келью.
Послушники, которые впервые закрываются от мира – в светлую или в темную келью, – обычно получают указания от своего гуру во время уединения. Лама говорит с ними снаружи через двойную калитку, используемую для передачи затворнику пищи. Гуру того цамспа, который ни с кем не видится, часто запечатывает вход в келью ученика собственной печатью. По этому поводу проводится религиозная церемония; вторая такая же церемония проводится, когда учитель ломает печать и затворник выходит из кельи.
Если цам не строгий, у дверей затворника поднимается флаг, а на нем написаны имена тех, кто заходит к нему в комнату, – слуг или посетителей, чьи посещения одобрены учителем. У жилища отшельника, который заперся на всю жизнь, в землю или в горшок втыкают сухую ветвь дерева.
Термин «цам кханг» чаще всего применяют по отношению к домикам для медитаций, которые строятся по соседству с монастырями. Те же домики, но в более удаленных местах, называют
Ритоды никогда не строят на краю долины – их всегда возносят на самое возвышенное место, которое выбирается по особым правилам. В строках из известного тибетского стихотворения описаны главные условия строительства:
Говорят также, что жилище отшельника следует строить на возвышенном месте, под защитой скал, или, еще лучше, прямо у скалы – с видом на озеро или, по крайней мере на горный поток.
Разные другие правила выполняются в зависимости от требований той или иной духовной или психической тренировки, которая при этом осваивается. Так, некоторые жилища предоставляют отшельнику широкий обзор, чтобы он видел и восход, и заход солнца; шум от падающей воды или ветра как можно более приглушен; желательна близость леса, а иногда – голых скал и т. д.
Термин «ритод» (если точно) значит «группа жилищ отшельников»; но в современном значении он применяется ко всем одиночным изолированным жилищам отшельников, будь то хижина или пещера.
