Несмотря на эти программы, невозможно установить сколько-нибудь стабильную градацию разнообразных тренировочных упражнений, разработанных тибетскими отшельниками – мистиками. На практике эти разнообразные упражнения часто комбинируются; более того, каждый лама использует свой, особый метод и редко два ученика одного мастера следуют одному и тому же пути.
Подготовим наше восприятие к явному хаосу – естественному результату различных индивидуальных тенденций и подходов, с которыми гуру – адепты «Краткого Пути» не согласны расстаться. «Свобода» – вот девиз, господствующий в горах Страны снегов; довольно странно, однако, что ученики начинают идти по этой дороге полной свободы со строгого подчинения своему духовному наставнику. Правда, требуемое подчинение сводится к духовным и физическим упражнениям и предписанному мастером образу жизни; никаких догм не навязывается: ученик волен верить, отказаться или сомневаться во всем – в согласии со своими собственными чувствами.
Мне пришлось слышать, как один лама сказал, что роль мастера – адепта «Краткого Пути» – руководить «чисткой»: вызывать у ученика желание избавиться от верований, идеалов, приобретенных привычек и внутренних тенденций, то есть части его настоящего состояния ума и того, что развилось в ходе последовательной смены его жизней, начало их затеряно в ночи времен. С другой стороны, мастер предупреждает своего ученика: будь настороже и не принимай никаких новых верований, идеалов и привычек беспочвенно и нерационально, как те, что он уже отбросил.
Ученик, вступивший на «Краткий Путь», избегает воображаемых вещей. Воображение необходимо, например, в созерцательных медитациях, чтобы продемонстрировать: сознание – творец ощущений и чувств; природа восприятий и чувств, воспринимаемых нами как реальные, иллюзорна, ибо они основаны на нашем воображении. Единственное исключение – когда создание образов происходит бессознательно.
Тибетский реформатор Цонг Кхапа определяет медитацию как «средство[145], позволяющее отказаться от всех мнимых мыслей вместе с их семенами». Именно в этом «вырывании» из настоящего «мнимых мыслей» и сжигании их «семян» – ни одной выдуманной мысли в будущем – и состоит «чистка», о которой уже упоминалось.
Адепты мистического пути особенно настаивают на двух упражнениях.
Первое – наблюдать с большим вниманием за работой мозга и не пытаться ее остановить. Сидя в тихом месте, ученик как может воздерживается от сознательного течения мыслей в каком-то определенном направлении. Отмечает спонтанно появляющиеся мысли, воспоминания, желания и т. д. и думает, а они погружаются в темные тайники сознания и вытесняются новыми мыслями. Еще он наблюдает за субъективными образами, которые появляются у него в мозгу, пока он сидит с закрытыми глазами, и явно не связаны ни с какими мыслями или ощущениями: это люди, животные, пейзажи, движения толпы и т. д.
Во время этого упражнения ученик избегает воспоминаний о том, что когда-то видел, пассивно следя за непрерывным, быстрым, даже стремительным потоком мыслей и образов, – они вьются, толпятся, борются и пропадают у него в мозгу.
Говорят, ученик тогда готов воспользоваться плодами этой практики, когда освободится от роли зрителя – ее он играл до сих пор – и тоже (ему надо понять это) станет актером на этой шумной сцене. Его настоящие интроспекции, все его действия и мысли (вся их совокупность), все его собственное «я» становятся не чем иным, как эфемерными пузырями в водовороте бесконечного потока пузырей, которые то соединяются, то разъединяются, взрываются и образуются снова, следуя некоему легкомысленному ритму.
Второе упражнение призвано остановить странствование сознания, – человек концентрируется на одном-единственном предмете. Тренировка, ставящая целью развитие абсолютной концентрации ума, обычно считается необходимой для всех учеников без исключения; что касается наблюдений за работой мозга, они рекомендуются только самым способным.
«Однонаправленность» ума – цель практических тренировок во всех буддийских сектах.
В южных буддийских странах (Цейлон, Сиам, Бирма) для этой цели используется аппарат под названием
Суть процесса не произвести гипнотический эффект, как говорят западные ученые, а научиться концентрировать сознание. Субъективный образ становится таким же живым, как объективный, – это указывает, по мнению покровительствующих методу, что достигается «однонаправленность» сознания. Тибетцы считают, что выбранный для тренировки объект сам по себе не важен. Предпочтение отдается тому, который наилучшим образом привлекает и удерживает мысли ученика.
