Один последователь секты Цан так определил суть их учения: «Искусство ощущения Полярной звезды в астральной полусфере». Это парадоксальное заявление напоминает мне ламу, сказавшего мне: «Каждый должен искать белое в черном и черное в белом». Процитирую популярный в Тибете вопрос, который отшельники – мистики и философы – задают своим ученикам: «Флаг движется. Что движется – флаг или ветер?» Ответ: «Ни флаг, ни ветер. В движении находится ум».
Последователи секты Цан приписывают происхождение этого вопроса шестому патриарху своей секты. Однажды во дворе монастыря он увидел двух монахов, которые смотрели на шевелящийся на ветру флаг; один заявлял: «Движется флаг»; другой утверждал: «Движется ветер». Тогда учитель объяснил им, что ощущение движения, которое они испытывают, в действительности не относится ни к ветру, ни к флагу, а к тому, что существует у них внутри.
Привнесен этот способ мышления в Тибет из Индии или из Китая – сомнительно. Приведу, однако, мнение, высказанное одним ламой:
Приостанавливая дальнейшие исследования трансцендентальных результатов переноса сознания в различные части тела, добавлю, что во время этих упражнений появляется особое ощущение тепла в том месте, куда «перемещается сознание».
Довольно трудно определить, повышается ли температура на самом деле или это субъективное ощущение. Сама идея проведения таких исследований нарушит концентрацию сознания и тем самым уничтожит причину появления тепла. Что же касается возможности наблюдать за другими людьми, это совершенно невозможно. Тибетские отшельники и их ученики не имеют ничего общего с западными профессиональными медиумами, работающими за деньги и позволяющими изучать явления, которые продуцируют. Самые жалкие из учеников гомпа удивились бы, обратись к ним с таким предложением; будто слышу ответ: «Мне нет дела, верите вы или нет в это явление, и у меня нет никакого желания убеждать вас. Я не жонглер, дающий цирковое представление».
Дело в том, что восточные люди, кроме грубых шарлатанов, не демонстрируют свои мистические, философские или психические знания. Самое трудное – заслужить их доверие в этих вопросах. Путешественник в поисках сведений гостит, скажем, у ламы несколько месяцев, ежедневно пьет с ним чай, уезжает, думая, что его хозяин – невежда, тогда как, напротив, лама ответил бы на все его вопросы и рассказал многое, о чем тот и не подозревал.
Настоящее или мнимое, тепло, выделяемое при этом упражнении, много раз согревало мои ноги и давало возможность отдохнуть и выспаться ночью в палатке или даже под открытым небом, в снегу. Но если человек не приобрел достаточного навыка путем длительных тренировок, это упражнение требует больших усилий, что делает его очень утомительным.
В заключение хотелось бы привлечь внимание к тому факту, что термины, которые я перевожу как «сознание» и «ум», несколько различаются по смыслу в тибетском и английском языках.
Тибетцы различают ни мало ни много одиннадцать видов «сознания» и имеют в своем языке три слова, которые мы вынуждены переводить как «ум», хотя каждое обладает особым философским смыслом.
Часто, чтобы оценить степень концентрации ума ученика, на голову ему ставят небольшую горящую лампу, при этом послушник спокойно продолжает медитировать. Тибетские лампы состоят из чашеобразной емкости, сделанной из металла или глины; основание лампы расширяется внизу, образуя форму, напоминающую вторую чашу, перевернутую вверх дном. Эти лампы наполняют растопленным маслом; фитиль помещают в небольшую полость, просверленную для этой цели в дне чаши. Когда масло застывает, образуя твердый кусок, лампу можно зажигать.
Это сооружение легко устанавливается на макушке, если человек сохраняет абсолютную неподвижность, но при малейшем движении оно сваливается. Поскольку полная концентрация ума связана с полной неподвижностью, любая неудача заканчивается падением лампы.
Говорят, что лама, который однажды поместил лампу на голову своего ученика, нашел его на следующий день все еще сидящим в медитации, но лампа стояла рядом на полу и в ней не было масла. В ответ на вопрос учителя послушник, который не понял цели упражнения, ответил:
– Лампа не упала, я сам снял ее, когда кончилось масло и она потухла.
– Как ты узнал, что лампа потухла, если достиг нужной концентрации ума? – недовольно проговорил учитель.
