Мэллори обняла свою лучшую подругу и пообещала ей, что скоро вернется и сообщит о состоянии Хоуп. Руби кивнула и отвернулась, но не раньше, чем Мэллори заметила блеск слез в ее глазах. Она подумала о том, что все эти годы ее не было, и о том, как Хоуп и Руби пережили ее отсутствие вместе, став подругами. Она знала, что они близки, но реакция Руби на травму Хоуп была такой же сильной и наполненной болью, как и реакция самой Мэллори. Она всегда считала Руби сестрой, и от осознания того, что теперь Руби и Хоуп связывают такие же отношения, у нее защемило сердце.
Глубоко вздохнув для храбрости, Мэллори последовала за медсестрой через раздвижные двери в отделение неотложной помощи. Это была небольшая больница, поскольку большинство людей в Темпесте были достаточно могущественны сами по себе, чтобы не нуждаться в медицинской помощи, и отделение неотложной помощи представляло собой всего четыре небольшие комнаты в задней части здания. Медсестра указала на вторую дверь справа и сказала Мэллори, что доктор скоро вернется и расскажет ей о состоянии Хоуп.
Она сделала еще один медленный вдох, готовясь к худшему, прежде чем свернуть за угол и войти в комнату, но Мэллори тут же остановилась. Увиденное заставило ее растерянно моргнуть, а затем в глубине ее живота вспыхнул гнев. Она ворвалась в комнату и уставилась на женщину, сидящую у кровати сестры.
— Что ты себе позволяешь? — прорычала она, бросая телефон и сумку на маленькую тележку, стоявшую у кровати Хоуп.
Иззи сидела на краешке единственного в комнате стула, который она придвинула прямо к кровати Хоуп. Она держала руку Хоуп между своими, и когда вошла Мэллори, ее глаза были закрыты, и казалось, что она что-то тихонько напевает, так что слова не долетали. Теперь она резко откинулась на спинку кресла, моргая, как будто Мэллори была незваной гостьей, но по мере того, как она наблюдала за Иззи, лицо Иззи быстро вернулось к обычному, приятному выражению, которое она всегда ассоциировала с ней, только с намеком на беспокойство в уголках глаз.
Беспокойство по поводу того, что увидела Мэллори, подумала она? О том, что она могла подслушать? Или беспокойство за Хоуп? Трудно было сказать, и Мэллори слишком подозрительно относилась к кузине, которая большую часть своей жизни преследовала ее, чтобы поверить в последнее.
— Я просто молилась за Хоуп. — Голос Иззи был спокойным, когда она говорила.
— Я имела в виду, что ты вообще здесь делаешь? — Мэллори скрипнула зубами. — Медсестры сказали, что сюда могут входить только члены семьи.
Иззи слегка наклонила голову: — Но я и есть семья.
Вместо ответа Мэллори прищурила глаза: — Как ты вообще узнала, что Хоуп здесь?
— Я как раз шла к дому, чтобы узнать, не передумали ли вы с Хоуп поужинать со мной. Я увидела машину скорой помощи около «Священных земель» и поняла, что случилось что-то ужасное, поэтому поехала за ней и попала прямо сюда. — Иззи невинно пожала плечами: — Я не хотела, чтобы она оставалась одна.
— Она не одна. Я сейчас здесь, и мне хотелось бы побыть с сестрой. Если хочешь, можешь подождать в холле, и я сообщу тебе, когда придет доктор.
Иззи поджала губы и перевела взгляд с Мэллори на Хоуп и обратно, после чего слегка кивнула: — Хорошо, если ты этого хочешь.
— Это то, чего я хочу.
— Пожалуйста, держи меня в курсе событий. Я так волнуюсь за нее. — Иззи встала, взяла свою сумочку и телефон с маленького столика и, проскользнув мимо Мэллори, вышла за дверь.
Только когда она ушла, Мэллори обошла кровать, села на освободившийся стул и посмотрела на сестру. Слезы тут же снова затуманили ее зрение, и она потянулась к руке Хоуп, крепко сжав ее, как будто могла удержать ее и не дать ей ускользнуть. Из телефонного разговора она поняла, что дело плохо, но, увидев Хоуп воочию, все стало реальнее и страшнее.
Сестра лежала на больничной койке, не шевелясь, только ее грудь поднималась и опускалась. На ее правом запястье и нижней части руки уже была наложена гипсовая повязка, что, по мнению Мэллори, означало, что под ней сломана по меньшей мере одна кость. Голова Хоуп была обмотана бинтами и марлей. На щеке была повязка поменьше, но она была красной — скорее всего, ее порезало что-то, упавшее на нее. Она была бледна, почти сливалась с простыней, натянутой до груди, и ее неподвижность вызывала глубокую тревогу.
В этот момент Мэллори поняла, что всегда видела свою младшую сестру в движении. Она никогда не была неподвижна. Она всегда что-то делала. Она никогда не умела сидеть на месте, ни в детстве, ни в юности, ни даже во взрослой жизни. Она всегда была в движении, всегда что-то делала, что-то чинила или кому-то помогала. Увидев ее лежащей здесь, беспомощной и неподвижной, Мэллори почувствовала такой же укол беспомощности.
Бессильная. Это слово словно засело у нее в голове, и ее осенила идея. Она не была бессильной. Больше нет. И Хоуп тоже. Они были могущественными ведьмами, принадлежащими к древнему роду магии, и если Мэллори сможет подключиться к нему, то, возможно, ей удастся достучаться до Хоуп, даже в таком состоянии.