— Нет, но она прелестна и обладает многими достоинствами, которых недостает мне.
— Но ты же джентльмен, Филипп. Ты мог бы жениться на ней, если бы захотел.
— И что дальше? Учить ее цедить кровь, как это делаешь ты? А кроме того, я вовсе не джентльмен. Мое происхождение более низкое, чем твое, Джози.
— Но ты же поднялся над всеми этими условностями, и никто теперь не подозревает о твоем низком происхождении.
— Диакон нашел меня на кладбище, — сказал Филипп, откинув голову на спинку дивана. — Я был членом шайки. Мы занимались тем, что похищали трупы с кладбищ и затем продавали их медицинским колледжам. Диакон понял, что у меня сильная кровь, так же как я впоследствии распознал сильную кровь у тебя. Он забрал меня и обучил искусству магии. Господи, как давно это было…
Я села рядом с ним на диван и положила руку ему на колено:
— Тебе так только кажется, Филипп. Ведь ты ненамного старше меня.
Он скривил губы:
— Мне уже сто лет, Джозефин.
Я не представляла себе, что он когда-нибудь сможет так напугать.
— Как это? — прошептала я.
— Благодаря заклинанию, а точнее, снадобью. Но оно не поможет тем, у кого в венах не течет сильная кровь. Диакон пробовал его на других, но всегда безуспешно.
— А что это за заклинание? — спросила я, выпрямившись и посмотрев ему в глаза.
— Кармот. Он называл его кармотом.
Я схватила его за руки:
— Покажи мне это, Филипп. Покажи.
Перебирая мои пальцы, он колебался, не в силах решить, как поступить.
— Клянусь, я больше не притронусь к ней, да и ни к кому другому. Я стану хорошей, Филипп. Помоги мне, и мы будем вместе. Ну, пожалуйста.
— А мы стоим друг друга, разве пет? — усмехнулся он.
Я улыбнулась:
— Обещаю, что так будет всегда. — Я коснулась его лица. — Тебе никто не нужен, Филипп.
Мы поцеловались. Я хочу навсегда запомнить, как его пальцы ласкали и сжимали мои бедра.
<p>Глава двадцать первая</p><p>НИКОЛАС</p>Сон мой был тяжел; я весь вспотел и чувствовал себя уставшим, словно разочарование и неудовлетворенность подействовали не только на мой дух, но и на тело. Всякий раз, стоило мне погрузиться в туман, я вскакивал, ощущая, как вокруг меня все рушится.
Сейчас я больше всего хотел увидеть Силлу и рассказать ей обо всем. Она должна знать, что мне известна правда о магии, о ее мощи и свойствах, но до вчерашнего дня я просто подавлял эти тягостные воспоминания. Магия для меня означала кровь, боль и одиночество. Именно из-за нее я потерял мать.
Но торопиться было нельзя, поэтому я решил подождать хотя бы до обеда. Каким я предстану перед ней, когда признаюсь, что врал, и извинюсь? Она подумает, что я свихнулся или, еще хуже, испугался.
