Я хотел пройти на кухню вслед за Кейн, но она вдруг отпрянула и коснулась моей груди, заставляя остановиться. Я на рефлексах крепче сжал мачете.
Кейн посмотрела на меня.
– Чувствуешь? – беззвучно шевеля губами, спросила она.
Я кивнул. Розмарин. То ли запах исходил из-за закрытой двери, то ли его перебивала неприятная вонь застоявшейся дождевой воды, но прежде я не чувствовал вампира. Непростительная халатность.
Выдернув из ножен второй кукри, Кейн шагнула на кухню.
У меня чесались руки от желания схватить ее, спрятать за собой и самому встать в авангарде. Я сдержался. Кейн достаточно опытна, чтобы идти впереди, и не оценит моего порыва. Нашелся защитничек. И все же мне очень хотелось прикрыть ее.
Кухня пострадала больше всех помещений. Снова дождевые лужи, шкафы с мясом вырваны из стен. По разбитому кафельному полу пробежала крыса, испуганная нашим появлением. Лампочки болтались на проводах под вздувшимся потолком, который выглядел так, будто сейчас обвалится. Это все, что я успел заметить, потому что в следующую секунду из мрака выскочила тень.
Вампир, прятавшийся здесь, бросился вперед и попытался схватить Кейн. Она с легкостью отразила атаку и всадила кукри ему в живот. Взвыв, вампир выдернул клинок. Воздух наполнил запах протухшей крови.
Убить этого вампира – проще простого. Одинокий, по всей видимости, новообращенный и не блещущий интеллектом, он никак не мог противостоять двоим опытным охотникам на кровопийц. Гораздо сложнее обездвижить его и допросить.
Вампир заметил мое присутствие, когда я уже замахнулся мачете. Повернувшись к Кейн спиной, он бросился на меня.
Все произошло быстро. Я бросил мачете Кейн, одновременно с этим выхватив из кобуры пистолет. Вампир прыгнул, и я выстрелил. Пуля попала прямо в рану, оставленную кукри. Издав животный рык, вампир повалился на меня. Падать на кафельный пол было неприятно.
Ослепленный болью, вампир забыл о Кейн, которая поймала мой мачете и с нечеловеческой силой ударила по ноге темного существа чуть выше колена, разрубив кожу и кости.
Вампир пронзительно закричал: я почувствовал бы жалость, если бы его одежду не покрывали пятна крови – наверное, забрызгался, когда пил кровь какого-то несчастного человека.
Пнув отрубленную конечность, Кейн сняла с пояса наручники.
Я поднял вампира – на его искаженном болью лице вздулись черные вены – и заковал в наручники: металл с добавлением серебра, чтобы сдерживать созданий ночи. Затем я подтащил вампира к более-менее сохранившемуся шкафу и грубо швырнул на спину.
Он злобно уставился на нас красными светящимися глазами и попытался встать, но сделать это с одной ногой и скованными руками довольно непросто. Не стоит забывать про пулю в животе, не дававшую ранам затянуться.
– Ты или я? – поинтересовалась Кейн, вставая рядом. На ее лице темнели капли крови вампира.
Вместо ответа я опустился перед вампиром на корточки. Клыки короткие. Мои предположения подтвердились, это новообращенный. Ему пять или шесть месяцев.
– Где Исаак?
– Отвали! – зарычал вампир, дернувшись.
– Где Исаак? – повторил я.
– Катись к черту!
С губ сорвался раздраженный вздох. И почему с вампирами так тяжело? Этот тип знает, что умрет. И я знаю. И Кейн. Боже, знает даже мама, лежащая в коме! Так в чем проблема сразу сказать правду и не тратить время?
– Исаак был здесь пять дней назад, – вмешалась Кейн. – Что тебе об этом известно?
– Даже если бы я знал, не рассказал бы!
– Лучше расскажи.
– Только через свой труп!
Я не сдержал усмешки:
– Это легко устроить.
Я протянул руку, и Кейн вложила в нее кукри.
В глазах вампира плескалась паника. Какими бы жуткими, жестокими и мощными не были эти твари, они тоже боялись смерти. В отличие от людей, вампиров ждал не край духов или подземный мир. Их души рассеивались и исчезали в небытии.
– Рассказывай, что знаешь, – надавил я. – Даю последний шанс.
Он в отчаянии замотал головой.
– Но я ничего не знаю…
– Да ну? Тогда почему ты здесь?
– Прячусь. Только и всего. Я не знаю, где Исаак. Никогда с ним не встречался.
Я подался вперед.
– Уверен?
– Да! – голос вампира дрожал.
– И не лжешь?
– Нет. Я… я правда понятия не имею, где он.
– Жаль, – с этими словами я всадил нож вампиру между глаз. Тело обмякло, руки безвольно упали. Оставив клинок в черепе, я посмотрел снизу вверх на Кейн, внимательно наблюдавшую за мной.
– Думаешь, он сказал правду?
– Да, свою правду, – кивнул я.
Допрашивать вампиров сложно. Можно их по-разному пытать и мучить, но, если Исаак запретил рассказывать о себе, ничего не выйдет. Они не нарушат слово, данное королю. Есть и плюсы: со временем влияние клятвы ослабевает; чтобы она подействовала, Исаак должен лично поговорить с вампиром. Допустим, наш вампир находился под влиянием Исаака – следовательно, они недавно общались.
– Камень, ножницы, бумага? – предложила Кейн.
– Серьезно? – хмыкнул я.
– Да, или ты вызываешься добровольцем?
Я выпрямился.
– На счет три. Раз, два, три!
У меня камень, у Кейн ножницы.
– Камень бьет ножницы, тебе обыскивать труп.
– Почему ты всегда выигрываешь? – надулась Кейн.
– Потому что ты всегда показываешь ножницы.
– Неправда!
