Смотреть на рану я не рискнула. Не потому, что боюсь крови, просто нога представляла не самое вдохновляющее зрелище. Судя по всему, рана очень глубокая.
Уорден усадил меня обратно на столик. Вымыв руки, он пододвинул стул и потянулся за бутылочкой, которую принес из соседней комнаты.
– Что это? – спросила я.
На этикетке написано «Лидокаин».
– Это обезболит, – объяснил Уорден и ловко наполнил шприц, будто делал это уже миллион раз. Затем аккуратно поднес его к моей ноге.
Я стиснула зубы, чтобы не проронить ни звука. Ощущения от лидокаина чертовски неприятные – но без него будет еще хуже.
Уорден ввел лидокаин вокруг раны. С каждым уколом боль и пульсация уменьшались. Под конец нога совсем потеряла чувствительность. Уорден промыл рану и продезинфицировал.
– Готова? – уточнил он, взяв иглу.
Я кивнула. Подумаешь, большое дело, зашить рану. Такое уже бывало. В первый раз я страшно трусила: иголка казалась маленькой змеей, впивавшейся в кожу. На самом деле я ничего не чувствовала. Как и сейчас.
Уорден сосредоточенно делал стежок за стежком. Его лицо оставалось непроницаемым, зато в глазах сверкала ярость. Негодует, что из-за меня вынужден заниматься латанием раны, а не охотой?
Ладно, это оправданно. Я и сама предпочла бы сейчас искать Жюля.
– Прости, – виновато произнесла я.
Уорден невозмутимо продолжал работать иглой.
– За что?
– За то, что меня ранили.
– Не извиняйся за это.
– Почему ты смотришь волком?
Этот вопрос заставил Уордена отвлечься. Несколько секунд он молча буравил меня взглядом, а затем пробормотал:
– Я злюсь не на тебя, а на себя. За то, что не предотвратил это. В переулке было всего четыре вампира. Следовало разобраться с ними самому.
–
– Я дрался и против большего количества.
– Одновременно?
– Да, – кивнул он с таким видом, будто в этом нет ничего особенного.
Разговор сошел бы на нет, но почему-то мне было важно, чтобы Уорден не переживал из-за меня.
– Ты не виноват в том, что меня ранили. Я могу сама о себе позаботиться.
– По всей видимости, нет.
Я недоуменно моргнула и вцепилась в край металлического столика.
– Считаешь меня плохой охотницей?
– Я такого не говорил.
– Намекнул.
– Забудь, что я сказал, – покачал головой Уорден. – Ты потрясающая охотница. То, что ты ранена, только твоя заслуга. Это было великолепно.
– Спасибо.
Стоп, что? Нет. Еще раз… Я не это хотела услышать. Или?…
Мысли путались. Наверное, все из-за кровопотери. У меня не осталось сил беседовать на такие важные темы. Без разницы, что думает Уорден обо мне как об охотнице. Пора зарубить себе на носу: Уорден нужен, чтобы найти Жюля. Нянчиться с собой я не просила. А сегодняшний случай… это недоразумение. Ранения – часть работы.
– Да уйди ты уже! – вдруг прошипел Уорден, не поднимая головы.
– Ты что-то сказал? – приподняла брови я.
– Нет, говорю сам с собой.
Допустим… Я неуверенно оглядела комнату. Стены с белыми полками и шкафчиками, как в больнице. Никого нет. Хотя кто знает, что творится в голове Уордена.
Уорден зашивал рану, я молчала. Единственным звуком, нарушавшим тишину, был мерный гул лампочки над головами.
Наконец Уорден закончил, и я взглянула на рану: даже врач не справился бы лучше.
– Часто этим занимаешься? Для дебюта шов слишком ровный.
Уорден поставил мою ногу себе на колено, чтобы сделать перевязку.
– Да. Только прежде я латал себя.
– Сам?
– Я не бегу в лазарет всякий раз, когда получаю ранение, – пожал плечами Уорден, туго завязав бинт. – Как самочувствие?
– Немного пьяно, но в целом гораздо лучше.
Удовлетворившись ответом, Уорден прибрался, скрыв следы нашего пребывания, и нашел штаны, которые ветеринар, видимо, хранил здесь на всякий случай. Они великоваты, но это лучше, чем ничего. Без штанов я даже в такси сесть не смогу. Уорден заказал машину. Следующие несколько дней ногу придется поберечь. Пока я ничего не чувствовала, но лидокаин скоро прекратит действовать, и боль вернется.
Такси затормозило у старого кладбища рядом с Колтон-хилл. Уорден расплатился с водителем и помог мне незаметно пробраться в штаб.
У двери в спальню мы остановились. Волосы у Уордена растрепаны – сегодня вечером он постоянно ерошил их, нервничая. Под глазами темные круги, будто он не спал до утра, хотя сейчас слегка за полночь. Я его понимала. Сама очень вымоталась, как после двенадцатичасового патруля.
– Думаю, дальше я сама справлюсь. – Я ввела на панели код, чтобы попасть в спальню.
– Прекрасно, – Уорден озирался по сторонам, словно боялся, что из-за угла вот-вот вывернет какой-нибудь охотник и увидит, как мы общаемся. – Пожалуй, оставлю тебя в покое.
Мне хотелось еще что-нибудь сказать, поблагодарить, но Уорден явно не горел желанием слушать все это. Я просто кивнула ему на прощание и, зайдя в комнату, рухнула на кровать. Вечер обернулся катастрофой. К боли в ноге добавилось странное ноющее ощущение в груди, которое я не могла объяснить.
