Он и хотел бы не подчиниться кошке Адели – Маше Рагулиной (Александр постарался запомнить ее настоящее имя), но после геометрии ноги сами понесли его на второй этаж к кабинету иностранного языка. Ту самую Варьку, о которой шла речь в разговоре с одноклассницей, он действительно узнал с ходу. Во-первых, она бережно поддерживала левую руку, которая была перебинтована. Из-за бинтов рука не помещалась в рукав школьного пиджака, и он сиротливо болтался, пустой и неприятно сплющенный, как у израненного ветерана какой-нибудь войны. Во-вторых, к неудовольствию парня, эта девчонка сразу встретилась с ним взглядом и тут же отвела глаза, мучительно и некрасиво покраснев при этом. Это задело Белецкого. Он не помнил, чтобы как-то толкнул ее, но если такое все же случилось помимо его воли, то очень неприятно, что эта Варька считает, будто он не способен ответить за свой поступок. Более того, унизительно.
Белецкий покусал губы и решительно направился к девочке с перебинтованной рукой, которая, отвернувшись от него, сосредоточенно читала учебник, возможно, только для того, чтобы показаться очень занятой. Рядом с ней никого не было, о чем Александр даже пожалел. Она должна знать, что он готов за все ответить даже прилюдно, если ее рана действительно все-таки как-то связана с его неосторожным поведением.
– Простите, – начал он опять на «вы», как привык, но вовремя вспомнил, что такое обращение кажется в этой школе странным, и перешел на «ты»: – Твоя подруга сказала, что ты поранилась из-за меня. Это так?
Девочка повернулась к нему лицом и смущенно ответила:
– Да, так получилось… Тебе Машка все-таки рассказала? Я не хотела, честное слово!
– Я не понимаю, как это могло получиться, но все равно приношу свои извинения. Знаю, что извинениями рану не залечишь, и потому готов помочь. Думаю, моя семья вполне сможет оплатить лечение. Если ваша семья предоставит счет, то мы…
Светлые, серые глаза девочки, которая до этих слов смотрела на него вполне дружелюбно, вдруг потемнели.
– Совсем с ума сошел, да… – то ли спросила, то ли констатировала она.
– Нет, ну почему? – несколько растерялся Белецкий. – Всякий ущерб должен быть оплачен, и я со своей стороны…
– Слушай, – с неприязнью в голосе перебила его подруга одноклассницы, – а не пошел бы ты…
Белецкий уже не раз слышал это устойчивое выражение, но не очень хорошо понимал его смысл.
– Правильно ли я понял, что ничего не должен? – осторожно спросил Александр.
– Правильно! – зло выпалила девочка, отвернулась к окну и снова принялась листать учебник, переворачивая страницы с явным ожесточением.
Молодой человек еще немного постоял возле нее, потом с недоумением пожал плечами и направился к кабинету литературы. По пути он сначала подумал о том, что со всеми этими кошками Аделями общаться – себе дороже, а потом и это выбросил из головы.
– По-моему наш Белецкий с сильным прибабахом, – сказала Рагулина, уютно устроившись в кресле напротив Вари.
Симоненко молча поглаживала больную руку, что в конце концов вывело Машу из себя.
– Ну и что ты все время отмалчиваешься? – раздраженно спросила она. – Вот скажи, станет нормальный парень ко всем сверстникам обращаться на «вы»? Нет, этот Сашок, конечно, потом переходит на «ты», но видно же, что это стоит ему неимоверных усилий. Ты таких видала?
Варя отрицательно покачала головой, что рассердило Рагулину еще больше, и она почти прокричала:
– Варька, прекрати мотать головой, как этот ненормальный Белецкий! Он тоже всегда старается обойтись минимумом слов! Меня это теперь стало здорово раздражать!
Варя оставила в покое свою руку, подняла на приятельницу удивленные глаза и спросила:
– Машка, а может, ты все же влюбилась в него и наконец по самые гланды?
– Н-ну т-ты… – только и смогла возмущенно выдохнуть Маша, а Варя, не давая ей прийти в себя, продолжила:
– Тогда зачем ты все время о нем говоришь?! Стоит нам с тобой встретиться, как ты заводишься про Белецкого! Да пропади он пропадом!!
Рагулина перестала обиженно пыхтеть, внимательно взглянула на Варю и произнесла:
– Я о нем завожусь, потому что вижу – тебе очень интересно о нем говорить! И чтобы он пропал пропадом, тебе вовсе не хочется! Разве не так?!
Варя смутилась и опять принялась наглаживать свою раненую руку, пытаясь сообразить, как лучше ответить, но Рагулина в ее ответе не очень-то и нуждалась.
– Вот! Я попала не в бровь, а в глаз! В твой, между прочим! – констатировала она. – Я больше скажу! Мне кажется, что ты, Варька, выбила еще бы с десяток стекол и вся залилась кровью, только бы этот паразит посмотрел на тебя с вниманием! Хотя бы как на человека, а не как на… насекомое…
Варя почувствовала, как щеки заливает краска, и решила признаться:
– Ты, Машка, права… Ну… почти… Понимаешь, мне хочется разобраться, что он за человек, ваш Белецкий. Ты же и сама говоришь, что он не такой, как все. И, знаешь, мне кажется, что и тебе он все-таки интересен. Иначе ты просто перестала бы обращать на него внимание.
