– И как же мне ответить за свое зло? – Белецкий-младший с таким раздражением «выплюнул» этот вопрос, что отец поморщился. – Я даже предлагал этой де-во-чке деньги… думаю, ты их не пожалел бы для такого благородного дела… но она отказалась. И что я должен был ей предложить еще?
– То есть ты сразу стал предлагать ей деньги?
– Хоть меня и плющит… прости, но так говорят мои нынешние одноклассники… от твоего очередного «то есть» и от того, что приходится говорить одно и то же, но я повторюсь: да, я сразу предложил ей денег!
– Неудивительно, что она отказалась. Удивительно, что она не съездила тебе по роже!
– Надо же! Какие яркие выражения! Съездила! Рожа! Разве у меня не лицо? И пусть бы она только попробовала, как ты выражаешься, съездить! От нее мокрого места не осталось бы!
– Да-а-а… – протянул отец. – Мне иногда кажется, что ты безнадежен, милый друг Саша…
– Прекрати поминутно называть меня то любезным, то милым! А безнадежен не я, а ты, идеалист несчастный! Тебя же уже ткнули носом в… А ты все еще веришь в человеческую порядочность, в благородство. Да все люди – мерзавцы, сволочи и приспособленцы! Одни в меньшей степени, другие – в большей!
– Выходит, и ты сволочь?
– Не сволочнее других!
– И я сволочь?
– А вот это, папа, уже запрещенный прием! – Александр бросил в тарелку недоеденный бутерброд и скрылся в своей комнате.
Владимир Анатольевич тяжко вздохнул и пошел на лестницу курить.
Белецкий-младший стоял в своей комнате, уперевшись лбом в стекло. Ему не хотелось ни о чем думать, и он изо всех сил старался бездумно смотреть в окно. На заснеженной детской площадке резвилась всего одна маленькая девчонка, или, как их настаивал называть отец, девочка. На ней была надета очень пушистая рыжая шубка, в которой эта малявка напоминала румяного колобка. С точки зрения Александра, этот колобок занимался ерундой. Девочка отходила к краю утоптанной площадки, потом со всех ног бежала к горке и пыталась взобраться вверх по обледенелой поверхности. У нее легко получалась только первая пара шагов, потом ноги скользили, руки не могли за бортики ската удержать тело, плотно упакованное в тяжелые зимние одежды, и девочка падала, съезжала к основанию горки, отдыхала несколько минут, снова вставала, опять разбегалась, и все повторялось сначала. Александр ждал, что ей это надоест, но она с необъяснимым упорством бежала, падала, поднималась и вновь шла на приступ. С какой целью? Уже с первой попытки должно было бы стать ясно, что забраться вверх по обледенелой поверхности не удастся никогда. Зачем девочка продолжала и продолжала свой бессмысленный бег? Впрочем, все женщины, независимо от своего возраста и социального положения, раздражали Белецкого-младшего именно своей нерациональностью, непоследовательностью, бессмысленными с точки зрения здравого смысла поступками и вульгарным непостоянством мнений, пристрастий и привязанностей.
Александр поймал себя на том, что в нем растет раздражение против этой глупой девчонки и ее странного занятия. Ему хотелось, чтобы она наконец остановилась, ушла с площадки, и ему не надо было бы больше следить за ее новыми попытками. Пусть девчонка поскорей сдастся, уйдет, а он в очередной раз убедится в полной никчемности женского пола… Впрочем, хватит о них думать. Они не стоят того, чтобы он занимал размышлением о них свое время.
Александр отошел от окна, сел за свой стол и открыл учебник математики, но решил только один пример из домашнего задания. Его тянуло к окну. Он должен был убедиться, что та дурацкая девчонка ушла, забыть о ней и наконец успокоиться. Но девчонка не ушла. Она уже сидела на самом верху горки, на перилах, и сосредоточенно лизала сосульку. Конечно же, она не могла победить скользкую поверхность и, конечно же, забралась по лестнице, но Белецкий этого не видел, а потому не мог утверждать это со стопроцентной уверенностью. Это раздражило его окончательно. Он резко задернул штору, сел за домашние задания и за это вечер больше ни разу не подошел к окну.
Следующее школьное утро Александра Белецкого началось с того, что он сразу в гардеробе столкнулся с девчонкой из «Б» с перевязанной рукой. Ему показалось, что она посмотрела на него укоризненно. Его это разозлило. С какой стати? Он предложил денежную помощь, она отказалась, а потому нечего теперь пучить глаза и пытаться выглядеть несчастной сироткой. Он не пожалеет. С некоторых пор он совершенно разучился жалеть. Особенно таких, как эта девчонка. Глазки печальные, невинные, а сама наверняка разрабатывает план, как бы посуровей наказать его за раненую руку. Может, у ее родителей денег куры не клюют, так что лишние ей без надобности.
