Лорд Адсид словно невзначай посмотрел в сторону леди Сивины.
— Его Величество Талаас считает, что невеста его единственного сына должна быть непорочной чистокровной эльфийкой с даром не ниже шестерки. Разумеется, невеста должна достичь совершеннолетия и быть не старше жениха. Это значительно ограничивает число претенденток. В стране немного подходящих девушек, — ректор со странной усмешкой выделил последнее слово.
Леди Цамей позволила себе хмыкнуть. Презрительно искривленные губы уничтожали всю привлекательность ее интересного породистого лица. Даже умело использованная косметика и дорогие заколки в темных волосах играли против девушки, выглядели инородными. Лорд Адсид сделал вид, что не заметил нарушения, и в ее сторону не посмотрел. Поразительно, обычно он не терпел даже таких вмешательств в свои речи. Студентам полагалось хранить гробовую тишину и благоговеть.
— Теперь перейдем к Вашему заданию, — ректор прошелся вдоль первого ряда.
Темно-зеленая ткань его мантии матово отблескивала металлом, заплетенные в косу русые волосы напоминали согретый солнцем колос. Что и говорить, Шэнли Адсид был очень привлекательным мужчиной, чем и пользовался. Οн, несомненно, знал, что многие студентки тайком варили любовные зелья, и, по слухам, изредка позволял себя опоить.
— Вам раздадут листы с вопросами, на которые следует ответить наиболее развернуто. К несчастью, для некоторых выполнение этого задания будет весьма затруднительным. Познания, которые нужно показать, не почерпнуть из книг. Это впитывается с молоком матери, прививается окружением и является естественным для большинства присутствующих. Как сердцебиение, — он остановился, обвел взглядом леди, будто подчеркивая свою общность с ними. — Речь об этикете.
Тоже мне, нашел страшилку, знания для избранных! Хотя сидящая передо мной Дрена неловко заерзала. Еще две девушки взволнованно переглянулись.
— Сейчас магистр Тассий раздаст вам опросники. На первой странице напишите свое имя. Для экзаменаторов работы останутся безликими, чтобы оценка знаний была честной. Обычная практика в университете. У вас остались какие-нибудь вопросы?
— Да, лорд Адсид, — леди Сивина, на которую ректор во время своей вступительной речи благосклонно посматривал, не упустила возможности привлечь к себе дополнительное внимание.
Он жестом показал, что слушает.
— У кого слово-ключ? — невинно поинтересовалась княжна.
Конечно, она считала, истинный смысл вопроса был совершенно недоступен среднему уму! Кто бы заподозрил леди Сивину в попытке выяснить, через какого преподавателя можно получить доступ к запечатанной магией тетради, чтобы подправить ответы? Даже сам намек оскорбителен для чистокровных аристократов Кедвоса!
— В этот раз, учитывая важность испытаний, слово-ключ у Видящей, — холодно ответил ректор, а выражение его лица говорило, что подобное решение лорду не нравится.
— Зачем такие сложности? Зачем тревожить Видящую? — вмешалась в беседу леди Кенидия.
— Оба правителя решили, что это разумная мера, — повел плечом ректор. — Они не хотят, чтобы у некоторых девушек возникло желание жаловаться и оспаривать справедливость оценки, поскольку это не добавит доверия в отношения стран. А без должной защиты работ такой соблазн появится. Некоторым будет особенно горько осознать, насколько далек идеал.
Лорд Шэнли Адсид не называл имен, не указывал на меня пальцем и вообще эти фразы, как и многие до того, были чудесным примером обезличенных нападок. К сожалению, они помогали девушкам благородного и неблагородного происхождения сообща ополчиться на меня. На первую бывшую рабыню, поступившую в университет.
Больше моего происхождения девушек раздражала только сила моего дара. Противопоставить природной восьмерке они ничего не могли. На первом и втором курсах вообще не было ни одного мага, равного мне по силе. Юноши, как ни удивительно, не считали это личной трагедией и поводом для мести. Многие даже общались со мной без заносчивости и пренебрежения, но в свой круг, разумеется, не принимали. Да я и не стремилась. Не хотела навязываться. Тем сильней я удивилась, когда один из студентов не только подсказал, какой преподаватель предлагает работу, но и посоветовал, как понравиться магистру.
“К нему лучше не соваться, если плохо разбираешься в алхимии”, - объяснял приятель, один из немногих людей, учившихся в университете. — “Магистр Форож говорит, что даст работу, если хорошо уберешь кабинет. А сам оставляет на столе нестабильное, но не слишком опасное зелье”.
Падеус не обманул. Алхимик, к которому я пришла чуть раньше назначенного часа, велел “на пробу” убрать кабинет, чтобы узнать, сработаемся ли мы. На столе и в самом деле было зелье. В толстостенной колбе беззаботно покипывала смесь, напоминающая цветом болотную жижу. В комнате пахло ромашковым чаем и сосновыми ветками, а огонек горелки окрасился в изумрудно-зеленый.
С ума сойти! Ничего себе “не слишком опасное” зелье! Я бы “Едкий ожог” на этой стадии таким не назвала.
