Сила уходила равномерно, распутывание сломавшихся заклятий затянулось, но не слишком. И все же, когда Шэнли Адсид вынырнул из ритуала, он не без удивления обнаружил, что на волшебство ушло чуть больше пяти часов. От его собственного резерва осталась едва ли четверть, а лорд Такенд истощился почти полностью. Юношу это, правда, совершенно не заботило — он сидел у постели друга, сложив руки в молитвенном жесте, и покачивался взад-вперед, прикрыв глаза.
— Теперь все будет хорошо, — собственный голос показался лорду Адсиду сиплым и слабым.
— Теперь я в это верю, — тихо ответил юноша. — Лучше того, я знаю, что это правда! Нет, я понимаю, признавать свою слабость и неспособность излечить трудно. Очень трудно. Но его никто не убил бы за это! Не пойму, зачем ему понадобилось рассказывать мне сказки о том, что завтра наступит чудесное исцеление?
Лорд Такенд вскинул голову, встретился взглядом с ректором:
— Если бы не вы, я бы завтра писал лорду Татторею, что Цорей мертв! Зачем лекарь врал мне?
Магистр вздохнул:
— Спросите при случае князя Оторонского. И я вам не советую говорить о своем недовольстве здесь и сейчас. Потерпите до столицы.
Юноша недоуменно нахмурился, и лорд Адсид пояснил:
— У сторонников Его светлости сейчас значительный численный перевес.
— Вы намекаете на…
— Я ни на что не намекаю, лорд Такенд, — холодно прервал собеседника ректор. — Я лишь озвучиваю факты. После стычки с неизвестными ваши воины ослаблены. Но даже будь они полностью здоровы, число ставленников князя превышает число ваших исконных соратников в полтора раза. Будьте сейчас предельно осторожны в словах и поступках.
Молодой лорд склонил голову:
— Благодарю за совет, лорд Адсид.
В зале ждали новости. Оказалось, за те пять с лишком часов, которые лорд Адсид посвятил лечению наследника Таттореев, свита устроила активную переписку со столицей. В стоящей на столе клетке спали истощенные магически ускоренным перелетом голуби.
Женщины свиты возбужденно обсуждали кочующую из рук в руки длинную записку. При этом в беседе мелькали имена монарха и князя. Чуть поодаль расположились боевые маги. Небольшие эмблемы на одежде выдавали воинов Йордалов и Таттореев. Вид у некоторых эльфов был помятый и болезненный, ректор догадывался, что именно они попали в передрягу с неизвестными.
Капитан охраны, хмурый и осунувшийся эльф, одной рукой прикрывал кисть бледной женщины, второй прижимал к столешнице какой-то конверт. Завидев лорда Адсида, встрепенулся, быстро встал и с поклоном передал удивленному магистру письмо. Тот коротко поблагодарил и, заняв место за столом в углу, проверил неподписанный конверт на вредоносную магию. Кроме сильной, пятиступенчатой почтовой привязки никаких опознавательных знаков на письме не нашлось, но сами чары были своеобразной подписью. Так защитить послание могла только Арабел.
Письмо подруги, по-деловому сухое и краткое, дало много пищи для размышлений.
По ее словам, Владыка Талаас был в бешенстве из-за случившегося и даже присылал этим утром лорда Фиреда, чтобы как можно скорей донести до союзников степень своего разочарования. Белый дракон подлетел к самому королевскому дворцу, но, к счастью для обеих стран, превратился в человека ещё на улице и даже извинился за излишне драматичное появление. Это не помешало Иокарию заставить посла ждать аудиенции больше часа и пригласить на нее Видящую и князя Оторонского.
Во время беседы королю удалось удержать под контролем губительные для политики эмоции и вполне спокойно, хоть и резковато, объяснить послу Аролинга, что на поиски девушки отправлены лучшие силы. Лорд Фиред убедительно изображал удовлетворенность усилиями Кедвоса, но упрекал в том, что Его Величество Иокарий намеренно предоставил бывшей рабыне слабую свиту, не способную защитить невесту. Дракон сетовал, что зря Аролинг доверил союзникам охрану Льяны, укорял себя за то, что пожертвовал безопасностью девушки и не настоял на присутствии аролингцев в свите.
Такие слова распалили и короля, и князя, на что готовый к ссоре двух государств дракон ответил обвинениями. По его мнению, исчезновение Льяны могло быть подстроено Кедвосом ради усиления влияния на принца, связанного с девушкой кровной клятвой.
В тот момент до объявления войны не дошло лишь потому, что Арабел вмешалась. Вовсю пользуясь новыми особенностями дара, она влияла на трех мужчин, подавляя их агрессивность, успокаивая, подталкивая к нужным словам.
Так лорд Фиред извинился за резкость, объяснив ее всеобщей тревогой за наследника аролингского престола. Его Величество заверил, что со своей стороны делает все для скорейшего разрешения ситуации. Его светлость даже посчитал возможным намекнуть, что Кедвос не оставит Аролинг без выгодной высокородной невесты, как бы история с Льяной дальше ни развивалась. На что лорд Φиред ответил, что предпочел бы для начала найти выбранную Видящей девушку. Живой или мертвой, но найти.
