Почему-то Видмару хотелось всматриваться в образ нанимателя, вырвать из расплывчатого воспоминания детали, хоть что-то указывающее на личность. Тщетные попытки, напрасные старания. Лицо и одежду неизвестного надежно скрывали тени, казавшиеся теперь наведенными, ведь разговор шел в хорошо освещенной комнате. Как странно, что заказчик, сидевший напротив свечи, каким-то непостижимым образом оказался в полумраке…
Льяна отвернулась, разжала пальцы и высвободила ладонь.
— Я рада, что ты согласился, — забрав из его рук кинжал, девушка спрятала его в ножны на поясе.
— А если бы отказался? — напористо и с куда большим вызовом, чем собирался, спросил Видмар. Собственный тон показался ему излишне резким, но, к счастью, не задел эльфийку.
— Не знаю, — честно ответила Льяна, пожав плечами. — Мне не хочется видеть в тебе врага. Я чувствую, что это было бы неправильно… Да и сам посуди, путешествовать по пустоши в компании недруга просто опасно.
Человек сам не мог понять, почему вдруг чувствовал раздражение, но постарался его побороть. Потому кивнул и сдержал колкое высказывание о своих погибших спутниках. Снова и снова повторял себе, что, как атакованная сторона, Льяна вправе была даже убивать похитителей. Но легче от этого не становилось, и Видмар все чаще поглядывал в сторону реки. Туда, где еще лежали тела Ульдиса и Мерлана.
Льяне не понадобилось и получаса, чтобы заснуть. Видмар ждал этого момента, умостившись на довольно мягкой постели из лапника, которую приготовила ему девушка. Наемник притворялся спящим не из-за того, что хотел обмануть эльфийку. Ему просто претила мысль, что она может увидеть его прощание с погибшими. Это было слишком личное дело.
Костер довольно потрескивал сухими поленьями, над головой раскинула звездное покрывало ночь, девушка спала, а человек крадучись подходил к защищающим стоянку заслонам. Подняв раскрытые ладони, Видмар почти касался магической ограды. Прежде, чем шагнуть за нее с почти пустым резервом, человек хотел знать, сможет ли зайти обратно и провести остаток ночи в безопасности.
Его имя оказалось вплетено в защитное волшебство, что давало Видмару возможность ходить, куда вздумается. Такой поступок эльфийки одновременно и порадовал, и озадачил. Льяна не производила впечатления наивной простушки, но, судя по всему, и в самом деле не хотела видеть в человеке врага. Вопреки нападению, несмотря на похищение… Неужели и в самом деле понимала его роль исполнителя чужой воли?
Размышляя над этим, Видмар осторожно шел к реке, освещая путь магическим фонариком. Шар света плыл чуть впереди, выхватывая из темноты коряги, смятую траву, борозды в засохшей грязи, труп лошади… той самой, что, не будь Льяны, могла утащить его за собой в могилу.
Мерлана наемник нашел почти сразу. Тогда же пришло осознание того, что на самом деле произошло утром. Встав на колени рядом с умершим, положив ладонь на лоб друга, Видмар читал молитву об упокоении души и благодарил Льяну за убийство из милосердия. Благодарность становилась тем сильней, чем больше задумывался он о том, что хрупкая, измученная, побитая селем и лишенная магии девушка нашла в себе силы быть милосердной к похитителю.
Звук ливня, лупящего по защищающим от воды чарам, преследовал Шэнли Адсида и во сне, и во время коротких привалов. Лорд благословлял свою предусмотрительность и приказ, отданный в тот же день, когда ректор решил ехать за Льяной. Благодаря этому распоряжению в городках по пути его и трех спутников ждали свежие лошади. Без этого продвижение к границе значительно замедлилось бы. Так лорд Адсид еще утром обогнал магов рода Татторей, выехавших раньше ректора. У них не получилось договориться о покупке или обмене необходимого числа лошадей в городе, потому эльфы, вынужденные давать отдых животным, сильно отстали.
Два дня пути по дождю, затопленным дорогам. Два дня пути с частыми объездами, потому что реки вздулись, и проезд по некоторым мостам закрыли. Два дня пути в неизвестность, когда надежду подпитывал лишь слабый отклик эмоций Льяны. Настолько слабый, что лорд Адсид порой и вовсе сомневался в его существовании. Верить в то, что Льяна могла погибнуть, он отказывался и гнал коня вперед, не давая отдыха ни себе, ни телохранителям.
Вторая ночь, проведенная на постоялом дворе, стала для Шэнли Адсида сущим кошмаром. Он знал, чувствовал, что Льяна в смертельной опасности, и ничего не мог сделать! Он даже выехать до рассвета не мог! Снаружи бушевала жуткая буря, едва не сносившая крыши. Те держались лишь на недавно обновленных чарах, а дождь лил стеной, как водопад. Хозяйка постоялого двора все причитала, что отродясь такого потопа не видывала. Лорд Адсид считал бы бурю усиленной волшебником, если бы Сюррен не утверждал, что нестабильный магический фон пустоши сам по себе был достаточной причиной для странностей.
