— Ничего, — заверила она. — Я не люблю изображать дурочку. Но буду делать это, как делала сегодня. Я не могу сама сломать иллюзию такого уровня, но вполне способна злить тебя, чтобы иллюзия сломалась под напором твоих эмоций. Нам ни к чему это раскачивание отношений. Мы не для того есть друг у друга, Шэнли.
— Ты права Арабел, — согласился он. — Ты во всем права. Я последние дни сам не свой, хотя меня это не оправдывает.
Лорд Адсид вздохнул:
— Обещаю, что больше не буду закрываться.
— Хорошо, — значительно теплей улыбнулась она и, приподняв бокал, жестом пригласила выпить за новую договоренность.
Не зря меня пугали местными грозами. Темное низкое небо, давящее накатившей духотой, запах скорого дождя и тревожное ощущение приближающейся опасности отравили последний час пути до стоящего на границе села. На постоялый двор я заходила уже под прикрытием. Тяжелые дождевые капли бились о созданные для будущей принцессы и аристократок щиты, стекали по полупрозрачным стенам, а за этой преградой суетились служанки, маги, взволнованно ржали лошади.
Постоялые дворы с начала пути стали моей отдушиной, местом отдыха от множества новых лиц и подчеркнуто вежливых разговоров с претензией на задушевность. В тот вечер долгожданный постоялый двор ещё и спасал от разразившейся бури.
— Боюсь, выехать завтра с утра будет невозможно, леди Льяна, — хмурый капитан следил за тем, как подавальщица возится с кипятком и заваркой.
— Может, ещё распогодится, — осторожно предположила я.
В этот момент грохнуло так, что казалось, крыша обвалится. Кто-то из аристократок вскрикнул от испуга, одна леди уронила чашку. Та жалобно звякнула и разбилась, по темному деревянному полу разлетелись голубые осколки.
Вдруг я увидела себя со стороны. Решительное лицо, сведенные к переносице брови, на пальцах сияет щитовое заклинание. Почти готовое, довольно мощное. Ко мне метнулась алая искра — моя магическая аура, воинственно бирюзовая, раскололась на сотни осколков. Я перестала чувствовать дар. Будто у меня никогда и не было магии. Рядом увидела лорда Такенда. Его лицо, скрытое полупрозрачным защитным пузырем, искажала злоба. В мою сторону полетела склянка, и видение пропало.
Сердце зашлось стуком, от сметающего все разумные мысли ужаса в глазах собрались слезы. Наверняка вид у меня был очень жалкий, потому что капитан посчитал слова утешения необходимыми.
— Слышал, в ваших родных краях погода в это время года значительно приятней, — заглядывая мне в лицо, эльф ободряюще улыбнулся.
Я пробормотала нечто утвердительное и обессиленно села за стол. Подавальщица тут же поспешила поставить передо мной чашку. Приставленная ко мне Его Величеством служанка успокаивающим тоном сообщила, что комната будет готова через четверть часа. Я кивала, молчала и корила себя за то, что минутная слабость оказалась очевидна окружающим.
Снова громыхнул гром. Судя по звукам, снаружи пошел град. Я старалась унять дрожь и выпить предложенный чай. Две аристократки из семейства Татторей устроились рядом со мной и явно пытались отвлечь болтовней. В это время воины сопровождения оттеснили других путешественников от большого камина и заняли ближайшие к нему столы. Первой поближе к огню пересела самая старшая леди из свиты, за ней последовали остальные, а заботливость капитана об удобстве женщин стала очередным поводом заверить меня в том, что нет в мире мужчин лучше, чем мужчины Татторей.
Успокоиться не удавалось, даже толком отвлечься оказалось невозможно, потому что голубые чашки этого постоялого двора каждую минуту напоминали о грозящей опасности. Я не находила себе места, и только не моя решимость придала уверенности и успокоила. Эта ободряющая связь с настроением Шэнли Адсида натолкнула меня на дельную мысль и побудила к действию. Простившись со спутницами, я ушла в свою комнату и до полуночи тренировалась там, оттачивая скорость сотворения щитовых заклинаний. В видении казалось, что главная моя слабость была именно в этом.
К утру буря утихомирилась, хмурое солнце выглядывало через прорехи в стремительно несущихся на восток тучах. С запада шел новый вал черноты, но зов кровной клятвы помолвки был сильней непогоды. Капитан упрямился, леди пробовали меня отговаривать, но я настаивала на скорейшем отъезде. Упоминание кровной привязки к Его Высочеству немного прояснило умы моих спутников, но, как стало ясно уже через час, довод был признан сильным только на словах. Воины и служанки откровенно тянули время.
