– Ты будешь моей женщиной?
– Нет! Я выцарапаю тебе глаза, едва ты коснешься меня! Я умру, но не стану твоей! – знаками ответила я ему.
И как ты думаешь, что он на это ответил? Он улыбнулся и знаками сказал:
– Я не собираюсь касаться тебя. Я буду вести себя, как твой брат, пока ты, может быть скоро, а может быть много времени спустя, сама не скажешь мне, что хочешь стать моей женщиной.
На это я ничего не ответила. Я сказала себе, что когда-нибудь он уснет, и тогда я убегу от него. Лошадь была привязана рядом; может быть, у меня получится вскочить на нее и ускакать. Мужчина лежал с одной стороны костра, я с другой. Когда я решила, что он уснул, то стала отползать от костра в темноту. Я отползла немного, вскочила и побежала к лошади, и тут подбежал мужчина, схватил меня за руку и отвел обратно к костру. Прежде чем Семеро показали, что настала полночь, я трижды пыталась бежать, но безуспешно. Потом я устала, сама уснула и не просыпалась до утра. Я села и увидела, как мужчина жарит мясо. Он снова предложил мне, и я взяла, потому что знала, что мне нужны будут силы, если я собираюсь убежать от него. День за днем мы двигались на юг, по ночам я пыталась убежать от него, но безуспешно. И так, много ночей спустя, мы добрались до лагеря Ворон, который тогда был южнее этого места, там, где находятся горячие источники, один из которых иногда высоко выбрасывает воду. Там мужчина привел меня в вигвам, в котором было четыре человека: его отец, мать и две младших сестры. Он поговорил с ними, и его мать попыталась обнять меня и поцеловать. Я оттолкнула ее с такой силой, что она едва не упала, но она только улыбнулась и приветливо заговорила со мной – слов я понять не могла, потом указала на лежанку и знаками сказала, что я буду делить ее с одной из ее дочерей. Я села на нее и заплакала, и тогда эта девушка подошла ко мне, обняла и прижалась к моей щеке своей, и я не оттолкнула ее, хоть она и была из племени врагов. Я говорила себе, что должна ее оттолкнуть и ударить. Не смогла. Ее объятия, ее мягкая щека рядом с моей – все это было так приятно, так мирно.
Той ночью я решила, что буду делать: буду помогать в домашней работе, буду хорошо есть, притворяясь, что я счастлива и не помышляю о том, чтобы вернуться к своему народу. Возможности уйти у меня так и не появилось. Луна шла за луной, и меня никогда не оставляли одну. Прошла зима, и, когда снова настало лето, я уже не думала о том, чтобы попробовать вернуться к своему народу. Я видела, что все обитатели вигвама – мать, отец, брат и сестры любят меня, так же как друг друга. Все они были добры ко мне, и я наконец полюбила их. То и дело, когда мы оставались одни, этот старый медведь, вот он, спрашивал меня:
– Когда же мы поставим, наконец, свой вигвам?
И я каждый раз отвечала:
– Никогда!
И он просто улыбался и уходил.
Снова настала зима. Одна за другой две его сестры ушли от нас. В тот день, когда последняя ушла, чтобы жить со своим мужчиной, он опять спросил меня:
– Когда?
– Сейчас! Сегодня! –ответила я, и как же счастлива я была! И он тоже. Все эти зимы мы были очень счастливы.
– Мы много раз ходили в военные походы против разных племен, но никогда против племени нашей матери, – сказал один из ее сыновей.
– Хорошо. А теперь ваш вождь, Молодой Бизон, собирается заключить мир с нами и братскими нам племенами. Вы двое, наполовину пикуни, могли бы стать его посланцами, – посоветовал дед.
– Я так на это надеюсь, так об этом молюсь! – воскликнула Олениха. – То, что мои сыновья, отнесут моим соплеменникам трубку мира – о, это слишком хорошо, чтобы быть правдой!
Разговор перешел на другие темы. Олениха начала жарить для нас мясо, ее муж набил трубку и передал ее Раскрашенным Крыльям, чтобы тот ее зажег. Когда он уже хотел положить на табак горящий уголек, в дальнем конце лагеря раздался женский плач, такой громкий, что мы его услышали. Потом громко заговорили мужчины. Потом плач и разговоры прекратились, когда женщина обратилась к толпе, и ее голос становился все громче, пока не перешел в крик.
Мы с Отахом понимающе посмотрели друг на друга. Голос был нам знаком – он принадлежал той самой женщине, которая хотела зарезать моего деда. Прежде, чем Олениха заговорила, мы поняли, что происходит.
Она сказала:
– Несколько Ворон были убиты военным отрядом пикуни, и эта вдова призывает остальных отомстить за их смерть, убив вас четверых!
– Мы оставили свое оружие в вигваме вождя; нужно бежать туда, – сказал я.
Едва я это сказал, как мы услышали, что вся толпа бежит туда.
– Оставайтесь здесь! – сказала Олениха и стала гасить костер в вигваме, засыпая огонь пеплом.
– Мы будем сражаться за вас! Если они схватят вас, то только переступив через наши мертвые тела! – сказал один из ее сыновей, и в тусклом свете мы увидели, как его отец знаками сказал нам:
– Я тоже буду вас защищать!
Мы слышали, что толпа собралась вокруг вигвама вождя. Внезапно их крики замолкли: они поняли, что нас там нет.
