– Стоять, – гаркнул Таур, подозревавший Илая во всех смертных грехах, он ждал неприятных сюрпризов от любых его действий. А вдруг этот вылупившийся из булыжника Арси вовсе даже и не советник, а только его видимость, которая в любую минуту может разлететься на пару сотен черных пожеланий в спину. Альф замер на полпути. Магистр на всякий случай просканировал лежащее на полу тело, убедился в том, что советник настоящий, и жестом разрешил лекарю подойти. Собственно, с точки зрения Таура, врач Арси был практически не нужен, советник был вполне здоров, разве что оглушен немного. Магистр и сам бы вполне справился, но на данный момент его куда больше интересовала сущность Арси, нежели его самочувствие. Таура почему-то не покидало ощущение нереальности происходящего, хотя ничего особо чудесного вроде и не происходило. Пока Альф возился с советником, магистр обернулся к бэссу:
– И все-таки, как ты угадал? Брал уроки колдовства в мое отсутствие?
– Нет, – немедленно открестился Синг, хотя теоретической магией втихаря баловался, – я его вычислил. Когда посланец приходил сюда, у него не было ничего, кроме Арси. Вы нашли единственный магический продукт. Значит, это советник, или ваш пропавший скалет. Больше некому.
– Паршивец мог накидать полный сад проклятий.
– Вы нашли хоть одно? – уточнил бэсс.
– Одно нашел, – буркнул Таур, – правда, на поверку оно оказалось советником. Странно, почему он не развеял его в прах или не выбросил в пространство вечной ночи. Арси ему немало неприятных минут доставил.
– Потому и не выбросил. Он хотел рассчитаться, но ему помешали. Думаю, советника ждали не самые лучшие дни в его жизни.
Арси с помощью Альфа пришел в себя и сел на полу. Увидев Магистра, советник искренне обрадовался:
– Вы вернулись, господин! Наконец-то, я уже начал терять надежду!
Таур, расставшийся с советником не больше двух часов назад, удивленно уставился на него.
– Арси? – в голосе Магистра скользнули нотки недоумения. – Ты никогда не говорил, что страдаешь клаустрофобией и слабыми нервами. Два-три часа не такой уж срок, чтоб впадать в отчаяние.
– Простите? – теперь не понял советник. Кое-как поднявшись на ноги, он смотрел на своего господина совершенно сумасшедшими глазами.
– Извини, что пришлось отдать тебя посланцу, но ты сам слышал его угрозы. Я просто выиграл время, но все было под контролем, тебе ничего не угрожало.
– Угрозы посланца? – переспросил советник, и его узкие глазки округлились до неправдоподобных размеров.
– У тебя еще и амнезия, – с досадой бросил Магистр. – Впрочем, ты мне уже два часа назад не понра-
вился. Тебе наш общий знакомый никакой гадости в завтрак не подмешал? Ты что-то сам не свой, сам себя не помнишь.
– Господин, – Арси замялся, – мне очень жаль, но я не могу помнить то, чего никогда не знал. Все утро я занимался с Вашей гостьей, укреплял оборону крепости, работал над реанимацией посланца… но Вас я вижу впервые после Вашего ухода из Ваурии.
– Альф? – Таур в полном недоумении посмотрел на чернокожего лекаря. Врач развел руками. Внезапно Магистр сообразил про гостью. – Моей гостьей? Уж не ее ли ты отправил в зверинец?
– Я расположил ее в Ваших покоях и развлекал, как мог, но зверинец ей не показывал.
– Как она выглядела, – махнув рукой на странности советника, насторожился Магистр.
– Ну… – Арси замялся. Он пытался найти слова описания для строптивой невзрачной девицы, которая Тау-ру наверняка виделась сказочной принцессой. – На левой руке у нее было кольцо императрицы, – начал он с нейтрального факта.
– Это? – Магистр одним движением оказался около советника и сунул ему под нос кольцо, отданное Инси-лаем. – Где Кира, раззява?
– Мы были в саду, когда появился Посланник. Потом вспышка, темнота, вспышка и я здесь.
– Так, – Магистр все понял и обернулся к бэссу, – кого же я обменял на свое кольцо сегодня утром? Теперь я понимаю, почему проклятый волшебник был так настойчив. Арси, сосредоточься. Все по пунктам с первой минуты моего отсутствия. Каждое слово, каждый жест, каждую мысль. Особенно сегодняшнее утро…
Горохов сидел в своей конторе мрачнее футбольного тренера, чья команда вылетела из чемпионата еще в отборочном туре. Причин на подобное настроение у Вадима Игоревича было предостаточно. Неделя, проведенная им в глубокой душевной тоске, принесла массу побочных эффектов откровенно негативного характера.
