Когда они покидали медицинское отделение, оно уже стало совсем оживленным. В недавно пустых залах и комнатах появились боевики, натянувшие поверх формы халаты, они расставляли койки, носили матрасы, по указанию торопящихся врачей перетаскивали и распаковывали коробки, должно быть, с медицинскими приборами и лекарствами. На главу ОСН никто из них почти не обращал внимания, да тот и не возражал.
Один, Варлок, Испытатель и Кайндел шли по широким и гулким переходам, сменявшимся сравнительно узкими коридорчиками, полупустыми залами и лестницами, ведущими как вверх, так и вниз. Несмотря на отличную память, Кайндел все-таки запуталась, и единственное, что она поняла — Один ведет ее не в тот кабинет, где она уже однажды побывала. Направлялись они явно в какое-то помещение, расположенное выше уровня земли.
Вступив в довольно симпатичный коридор с широкой и короткой лестницы, они вскоре вошли в уютный кабинет, со знанием дела обставленный мебелью (вроде ее было много, но она совершенно не мешала), с плотными гобеленовыми занавесками, скрывавшими, как оказалось, два маленьких, но настоящих окошка. Здесь имелось все, что могло понадобиться для работы и отдыха: стоял компьютер, письменный стол, маленький сейф и огромный шкаф для бумаг, а в другом углу комнаты — большой плазменный телевизор, впрочем, совершенно бесполезный без видеомагнитофона, журнальный столик и серебряный чайный сервиз на нем. На красивой резной этажерке, легкой и будто бы воздушной, теснилось около полусотни разнообразных книг. Как ни странно, в основном художественных.
Один указал девушке на глубокое кресло, обитое плюшем.
— Присаживайся. Чаю?
— Не откажусь.
— Ну, разумеется. Саша, распорядись, пожалуйста. Позволь, Виктория, пока я буду звать тебя именно так.
— Тогда и тебе не худо было бы представиться, — холодно ответила она, намекая, что если уж «тыкать», то обоюдно.
Один расхохотался, запрокинув голову. Похоже, больше всего его позабавила невозмутимость, с которой девушка проигнорировала недовольный взгляд Испытателя.
— Курсантка не имеет никакого представления о субординации, Один, — хмуро сказал он.
— Она никогда не служила в армии. И это по большому счету неважно, пока она будет выполнять приказы. Ты ведь будешь выполнять приказы?
— Смотря какие.
— Вот видишь…
— Ладно, Саша, хватит. Настоящее мое имя Мстислав, но имя Слава я терпеть не могу, а произносить все полностью, согласись, глупо. Поэтому я предпочитаю прозвища. Если не нравится имя Один, меня можно звать Бегуном или Воином. Все три варианта мне вполне привычны и довольно приятны.
— Я тоже не в восторге от… от, скажем так, паспортного имени.
— Ладно, пусть будет Кайндел. Итак, ты хотела рассказать нам о «кристаллическом снеге». Неплохо бы узнать, из какого мира Ночь получает его.
Девушка развела руками.
— Понятия не имею. Поставляют его техномаги.
— Вот как? Ладно, продолжай.
— Я использовала его дважды, как и говорила. «Кристаллический снег», собственно, вызывает провидческий транс, а также стимулирует ясновидение. Сила прорицания в чем-то зависит от дозы, но в большей степени — от возможностей человека, словом, от предрасположенности. Также, при должных умениях и навыках, тот, кто воспользовался этим средством, получает возможность, скажем так, вернуться в свое прошлое. То есть вызвать в памяти точные образы минувшего, которые хочешь подробно пересмотреть. Снадобье активизирует все доступные функции мозга, и, поскольку вся информация, как ни крути, хранится в человеческой памяти, надо лишь уметь воспринять ее.
— Когда ты в последний раз принимала «снег»?
— Приблизительно три месяца назад. В принципе, считается, что это вещество полностью выводится из организма за три месяца, а через четыре наше бренное тело о нем «забывает». Но для гарантии в том мире, где «снег» добывают, принят срок в полгода.
— А в случае, если этот период меньше…
— Тут все зависит от человека. Слишком часто рисковать нельзя даже тому, кто свято уверен, что из его организма «снег» уходит. А вот если принимать это вещество каждый день, то зависимость возникает практически мгновенно. Это магическое вещество очень быстро занимает свое место в физиологической и энергетической системах организма. И пути назад уже нет. Если человек начал принимать «снег», прерывание этого процесса означает для него смерть. Причем довольно скорую.
— Тебе не кажется, что этот способ убийства слишком уж экзотичен? — спросил Испытатель. — Не проще было бы Ночи приказать пырнуть Старшего ножом?
— Дело не в убийстве, хотя попытка совершить его тут тоже имеет место. Дело в добыче сведений. Старшего затем и подсадили на этот наркотик. Как только он не получил очередную порцию в срок, у него, естественно, началась ломка. Причем, насколько я знаю, ломка эта действительно невыносима.
— Ты хочешь сказать, что в этом состоянии он немедленно передал Алому Кругу все, что знал об ОСН?
— Разумеется. Не надо ничему удивляться. Поверьте, это не то состояние, в котором можно удержаться от предательства.
— Откуда ты знаешь? Ты же его не испытывала.
