Тогда войны являлись по большому счету не более, чем забавой мающихся от безделья сюзеренов. «Приятно видеть, что современная война принимает прогрессивный вид, наподобие тех, давно забытых ратных забав», — с иронией подумала Кайндел. Она покосилась на Лети, крепко спавшую в обнимку с подушкой на самом краешке широченной кровати, и улеглась сама. Нужно было поспать хоть немного перед тяжелым днем.
Что же касалось Одина и операции, которую он, по всей видимости, мог готовить, то пока намечался лишь один вывод — недостаточно данных для однозначного ответа. Информацию она рассчитывала получить у техномагов — кто еще, кроме них да людей Ночи, может располагать сведениями о чужих делах? А значит, головоломку с чистой совестью можно отложить.
Она подремала совсем недолго, всего каких-то три часа, но проснулась посвежевшей, с ясной головой. Они поднялись до рассвета, около семи, позавтракали остатками вчерашней трапезы, торопливо и молча, после чего Алан пожал руку каждому из гостей, а Кайндел приобнял за плечи и что-то шепнул на ухо. Она улыбнулась в ответ, но бледновато.
Снова разместились в салоне «лады», и девушка тронула машину с места.
— Куда направляемся? — спросил ее Илья.
— На Московский проспект. Там, недалеко от станции «Парк Победы», живет нужный нам человек. Надо будет с ним потолковать.
— Это один из техномагов?
— Да, тот, с которым довольно близко знаком Алан. Он мне подсказал, куда тот перебрался из дальнего пригорода. Перебрался в район, где еще есть электричество.
— И что ты думаешь у него узнать?
— Пока слабо себе представляю. Но даже небольшого осколка информации иногда хватает.
— Ты рассчитываешь, что техномаг знает, где находится новая база ОСН?
— Разумеется, нет. Но техномаг случайно или не совсем случайно может знать, к примеру, местонахождение ближайшего еще не опустошенного военного арсенала или какой-нибудь из новооткрытых разработок. То есть места, где могут появиться наши.
— Самый очевидный вариант — арсенал находится к северу от города. Помнишь, если двигаться в сторону Приозерска, поезд проходит мимо военной части?
— Помню. Но от Шреддера я слышала, что оттуда давно все выгребли. ОСН разживался там оружием еще год назад. Все арсеналы выскоблены подчистую.
— Эйв тебе об этом говорил? — поразился тверчанин. — Правда?
— Он говорил о другом. Но выводы я сделала.
— Так, может, ты ошиблась?
— Обычно я не ошибаюсь.
Она спокойно вела автомобиль по практически пустым улицам города. Было еще слишком рано для грузовых машин, обычно пускавшихся в путь из отдаленных фермерских хозяйств, когда светало, и ни за что не рисковавших выезжать в темноте — могло получиться себе дороже. Отправившись в путь на заре, они добирались до города по дурным разбитым дорогам лишь ближе к полудню, поэтому и режим работы продуктовых магазинов сильно изменился — раньше часа дня они не открывались.
— А ты не боишься наткнуться на засаду? — полюбопытствовал Сергей. — Ведь люди Ночи, накануне так хотевшие с тобой побеседовать, знают, где ты ночевала. Не думаешь, что они могут ждать тебя где-то здесь?
— Не думаю. Ночевать на улице или в машине по нынешней погоде слишком неуютно, а встать так рано и доехать до окраины им слабо.
— Почему?
— Все люди Ночи — совы.
— С ума сойти! И это имеет значение во время войны?
— Смотря какая война! Нынешние боевые действия вообще отличаются высоким уровнем раздолбайства! — заметил Роман, ерзая на сиденье.
— Слушай, кончай задницей крутить, — раздраженно сказал ему тверчанин. — И так тесно, а ты еще тут «Макарену» затеял.
— Что такое Макарена? — полюбопытствовал Горо, использовавший любую возможность для освоения чужого ему языка и знакомства со всеми реалиями новой родины. К этому делу он, как и ко всему прочему, подходил со всей серьезностью.
— Танец такой, — коротко ответила Кайндел, выруливая на Дунайский проспект. — Не обращай внимания. А вы, если будете там пихаться, оба окажетесь на улице. Высажу!
Мужчины замолчали. Теперь, снова сидя за рулем автомобиля, девушка вспоминала наполовину забытые навыки и чувствовала себя в машине все увереннее. Дорога оставляла желать лучшего, поэтому частенько приходилось замедляться до скорости, сравнимой со скоростью пешехода, но когда возможность предоставлялась, она разгонялась от души. Кое-где на особо разбитых участках скудное подобие асфальта было накатано самим населением — на что только ни способны доведенные до крайности россияне.
Кайндел подумала, что вдали от больших городов разрушения сети автомобильных дорог большинство селян даже не заметило, потому что там они и прежде-то находились в катастрофическом состоянии. Вероятно, у ее соотечественников гораздо больше шансов выжить в новых условиях, чем у остального мира. Они с детства привыкли преодолевать трудности. Хотелось верить в их способности.
