Бледный молодой человек, очевидно, здешний дворецкий, как, оказалось, стоял в нескольких шагах от гостиной, трагически заламывая руки и бросая отчаянные взгляды поверх плеча Николаса.
– Что ты здесь делаешь?
Обернувшись, Николас увидел элегантно одетого Ланселота, поспешно сбегавшего по лестнице. Он, как и Ричард, буквально трясся от злости.
– Я уже ухожу, Ланселот, – сообщил Николас. – Почему бы тебе, не налить своему брату рюмку бренди? Он очень в этом нуждается.
В ожидании Николаса Розалинда стояла у эркера, глядя на желтые нарциссы, покачивавшиеся на легком ветерке. Дверь, наконец, открылась, но на пороге показался Уилликом, Розалинда изнывала от нетерпения и тревоги, однако улыбнулась ему, тем более что Грейсон недавно сообщил о своем намерении сделать Уилликома героем своего следующего романа, только кудрявым и рыжим. Но пока это секрет. Розалинда изогнула бровь. – К вам леди Маунтджой, мисс Розалинда. Леди Маунтджой не вошла, а вплыла в гостиную, как фигура на носу корабля. Несмотря на малый рост и полноту, вид она имела такой, будто готова в одиночку сразиться с римскими легионами. Весьма впечатляющее зрелище. Несколько седых прядей были почти незаметны в ее светлых волосах. Глаза тоже были очень светлыми – возможно, голубыми или серыми. Значит, Ланселот – точная копия своей матери. Так вот она какая, мачеха Николаса! Миранда. Та самая женщина, которая родила трех сыновей и научила ненавидеть Николаса.
Леди Маунтджой явно была чем-то расстроена и одновременно исполнена решимости. По мнению Розалинды, лицо ее казалось угрюмым. Губы обрамляли глубокие складки. Похоже, она едва владеет собой, словно готовится к чему-то, что не в силах контролировать? Пришла убедить Розалинду разорвать помолвку? Остается надеяться, что в ридикюле не лежит острый стилет.
Ничего, она постарается справиться с будущей свекровью. Может, та собирается предложить ей деньги?
Розалинда продолжала молчать, пока леди Маунтджой не остановилась в футе от ее носа: весьма серьезное нарушение этикета, но девушке очень хотелось рассмеяться этой жирной павлинихе прямо в лицо.
Леди Маунтджой окинула ее презрительным взглядом и фыркнула, но тут же отступила, словно поняв, что попала в невыгодную ситуацию, поскольку Розалинда возвышалась над ней на добрых шесть дюймов.
– Вы молоды и, судя по виду, не слишком умны, – объявила она. – Я удивлена, что Николас выбрал именно вас, но, возможно, он оказался в отчаянных обстоятельствах. Скажите, мисси, сколько денег дают Шербруки в приданое за вами?
Мисси?! Значит, лобовая атака? Никаких обходных маневров?
– Полагаю, вы и есть мачеха Николаса?
– К сожалению, да.
– Насколько я поняла, вы не видели пасынка после смерти его деда? Сколько ему было? Двенадцать лет? И сколько раз вы с его отцом навещали мальчика, пока он жил с дедом? Один раз? Дважды? У меня такое впечатление, мадам, что вы совсем его не знаете. Николас вам совершенно чужой. Вряд ли вы узнаете его, если увидите на улице. Почему же вас так удивляет его выбор?
– Мало ли что можно узнать от родных и друзей? – отмахнулась леди Маунтджой. – Все считают, что он неглуп, и поэтому его помолвка вызывает некоторое недоумение. Многие убеждены, что вы попросту его соблазнили.
– Хм… мы знакомы всего неделю. Не находите, что он слишком быстро поддался моим чарам?
– Вы что, мисси, издеваетесь?! Розалинда ответила жизнерадостной улыбкой.
– Как поживаете, леди Маунтджой?
– Как поживаю? Что же, признаюсь: мне не по себе. Мой дух в упадке. Я встревожена. Поверьте, мисси, я вовсе не собиралась встречаться с вами, и все же была вынуждена приехать, хотя отнюдь не желала оказывать вам подобную честь.
– В таком случае мы можем распрощаться. Я вовсе не вынуждаю вас оставаться в моем обществе.
Перед ее носом возник толстый, украшенный огромным бриллиантом палец.
– Молчать! – завопила леди Маунтджой, потрясая этим самым пальцем. – Вы действительно крайне вульгарная особа, хотя это меня не удивляет.
– Возможно, мне стоит спеть для вас. Говорят, у меня прекрасный голос и, когда пою, легко забыть, что я еще молода и вульгарна. Итак?
Розалинда даже не улыбнулась. Просто стояла перед гостьей в ожидании ответа.
– Не желаю я слышать ваше пение. Какой вздор! Я ищу Николаса, хотя, полагаю, он, как грубый неучтивый тип, откажется меня видеть.
– Разве друзья и родные не сообщили, что сейчас Николас живет в отеле «Грильон»? У него там прекрасный номер, и все слуги весьма к нему почтительны. Объяснить вам, где находится «Грильон»?
– Я знаю, где находится «Грильон», вы, наглое ничтожество! Я также слышала, что язычник – слуга Николаса еще более опасен, чем он сам. Я туда не поеду.
– Ли По? Опасен? – Розалинда задумчиво кивнула: – Возможно, и так. А вот насчет Николаса я не совсем уверена. Впрочем, иногда он бывает резок. Но все это потому, что он такой чувствительный!
