Совершенно завороженная его действиями, Ангелина Сергеевна прижимала к животу большую обшарпанную чашку. Однажды Бадма Петрович властно протянул к ней руку, и бывшая работница ЦК КПСС быстро вложила чашку в растопыренные шаманские пальцы. Только что не присела в уважении.
Шаман просунул чашку между кожаными «дредами», высоко задрав голову, пролил себе в горло некий напиток. Остатки широким жестом вылил на костер. С духами, надо думать, поделился.
Эка, слегка подвинув замершего Василия Никифоровича, встала за спинкой дедовского кресла. Вероника заметила, что почти у ног Эдуарда Кузьмича стоит нарядная плошка с молоком. Тоже, видимо, подношение духам предков.
Шаман закрутился быстрее, запел громче и неожиданно рухнул, словно подкошенный, на кстати заготовленный надувной матрас с подушками, прихваченными с какого-то дивана. Замер, раскинув руки с колотушкой и бубном. Потом задергался, как эпилептик, выгнулся дугой… опять обмяк.
Вероника бросила из-под ресниц взгляд по сторонам и убедилась, что никто не снимает представление на телефон. Ну не было в ней никакого благоговения перед этим действом! Возможно, не случись ей прочитать справку ФСБ на шамана Зайцева, она б и замерла в священном трепете наравне с другими зрителями. Но два обвинения в мошенничестве… простите, не могу проникнуться.
Шаман заговорил. Грозно и напевно, с придыханием залопотал на непонятном языке. Бурятском, вероятно.
Ангелина Сергеевна беспомощно поглядела на зрителей, видимо не решаясь подойти к своему бойцу и напомнить ему, что здесь далеко не все буряты. Троепольский ободрил ее взглядом, и мадам осторожными шажками приблизилась к матрасу, склонилась над лопочущим шаманом.
— Мастер Бадма, мастер Бадма… — зашептала подобострастно и чуть-чуть испуганно.
Веронике стало совсем противно. Зайцев, по всей видимости, никак не мог простить хозяину дома, что какому-то иностранцу позволили привезти помощника, а ему, уважаемому в Бурятии человеку, отказали в эдакой малости. Теперь Бадма Петрович мелочно мстил за пренебрежение. Заставлял пожилую женщину почтенно ему кланяться.
Бадма способен отомстить совсем по-взрослому, поняла Вероника и приготовилась прослушать «откровения» уже во всей их красоте.
— Мастер Бадма, мы вас не понимаем! — умоляла Ангелина Сергеевна.
«Опомнившийся» шаман внезапно выбросил руку вперед, вцепился в сухонькое запястье Ангелины и, сильно за него дернув, сел. Принялся вещать:
— Женщина пришла на мой зов! Вон там стоит. — Короткий шаманский палец указал на дальний угол зала. — К вам не подходит! Осторожна! Ведь здесь ее УБИЙЦА!!! — Провыл, замолк и принялся раскачиваться. — Она еще не понимает, что мертвым за себя уже не надо бояться…
— Кто? Мастер Бадма, кто убил Инессу?! — зашептала Ангелина Сергеевна.
— Мужчина. Злой, коварный, жадный… Она не ожидала… Она не говорит со мной, она посылает мне видения… Темная комната, стол, ковер, картина… Постой, не уходи! — Вскрикнув, мастер Бадма внезапно рухнул на матрас, вытянул в сторону темного угла руку со скрюченными пальцами, царапающими воздух, как будто шаман попытался ухватить чей-то ускользающий подол. — Не хочет быть здесь, — донеслось чуть слышно из-под «дредов». Шаман гортанно вскрикнул и поник всем телом.
— Мастер Бадма, уговорите Инессу! — взмолилась Ангелина Сергеевна и опустилась коленями на матрас с распростертым шаманом. — Пожалуйста…
— Не хочет. Не хочет видеть своего убийцу. — Бадма Петрович вяло махнул ладонью. — Уйдите все. Мастер будет отдыхать, — и «отключился» в неудобной позе упавшего на пол паралитика.
Публика на цыпочках с почтением покинула зал. Обсуждать сеанс все начали, лишь оказавшись в широком длинном коридоре, ведущем в вестибюль. Заговорили, зашептались…
Вероника шла последней. Глядела под ноги и размышляла о том, способен ли Эдуард Кузьмич подговорить шамана, чтобы тот объявил убийцей мужчину? Ника, безусловно, понимала, что предубеждена против Зайцева. И вообще, для следствия мнение Бадмы Петровича — плюнуть и забыть. Но для тутошней компании, особенно если заранее поселить в головах уверенность, что убийца все-таки мужчина, шаманские слова чего-то значат и могут сыграть роль при опросе свидетелей. Если предположить, что Эдуард Кузьмич…
Сбегал в бальную залу и договорился, да? Нет. «Сбегать» Кощин никак не мог, хотя кресло у него довольно-таки мобильное. Если шамана и подозревать в сговоре, то только с Ангелиной. Он — ее креатура, они вместе ушли из гостиной, и только женщина может быть заинтересована в том, чтобы колдун объявил убийцей мужчину…
«Ерунда какая-то! — оборвала себя Вероника. — Зачем вельможной даме убивать психолога? Что им делить?! Они насмерть разругались из-за отказа Инессы заверять задания у нотариуса?! Бред».
В задумчивости Вероника едва не уткнулась лбом в колонну на выходе в вестибюль. Мысли вышивали крестиком такой затейливый узор, что, слегка очнувшись от раздумий, Ника даже не сразу поняла, а куда ей, собственно, идти. Да и зачем.
