Старые проблемы разрешились, настала пора новых. А что поделать, если вся наша жизнь - это аттракцион невиданных люлей от вселенной?Вот и у героя вроде бы всё начало налаживаться - стажировка в отделе магического контроля, суперсила, и неплохие знакомства. Но что же может пойти не так?Да что угодно!
Про справку Павел Анатольевич не шутил. Она требовалась для того, чтобы меня даже не на обучение — просто на полевую практику приняли! Поэтому мне до самого декабря пришлось отдыхать, восстанавливаться и осваиваться с новыми способностями. Но зато я теперь полностью владею всем, чем наградила меня демоническая мутация. Я могу почти моментально вызвать форму высшего демона. А могу использовать частичную трансформацию, преобразуя в нужные моменты разные части тела. Например, глаза, когда требуется усиленное магическое зрение. Конечно, лучше тренировать взгляд в человеческом облике. Но когда требуется быстро и лучше, чем ты умеешь, это отличный способ. А ещё мне не нужен бронежилет — стальную кожу я отключаю, только когда с девушкой развлекаюсь. В этом деле тоже, кстати, есть пара трюков с мутированным телом, но это уже оставлю вашей фантазии.
А ещё мы с Аланом придумали игру для совместных тренировок. Выровняли площадку десять на десять метров, расчертили на квадраты, тоже десять на десять, и назвали это ЖиС. Жизнь и смерть. Смысл игры в том, что поле делится пополам. Одна половина его, заросшая травой, а вторая половина безжизненная, моя. И в идеале нужно захватить всё поле. Для Алана, что логично — зарастить всё травой, а для меня — превратить всё в пустыню. Особых правил нет, главное — результат, и не выходить за границы захватываемого квадрата. Это тренирует концентрацию. Единственное, что пришлось добавить — это ограничения по времени и присуждение победы за больший процент захваченной территории. Потому что, как выяснилось уже в первую же игру, когда у кого-то из нас остаётся одна клетка, мы вкладываем в неё всю силу и волю, и получается патовая ситуация. Если захвативший всё поле снижает контроль над остальным полем, то у отступившего появляется шанс отыграться. А если этого не делать, то задавить последнюю клетку не хватает силы с концентрацией, и состязание превращается в осаду до первой усталости. А цель игры не в этом. Цель в том, чтобы развить внимание, скорость реакции и способность контролировать события на широкой площади.
— Белые начинают и никак не могут кончить. — прокомментировал вслух Алан наш очередной поединок, постепенно вновь заходящий в тупик.
На этот раз ничья заключалась в том, что мы захватили по половине поля, и ни у кого из нас не получалось вырвать преимущество. Атака лоб в лоб, которую я решил применить вначале, успешно была отражена. Я просто начал давить сразу по всей передней линии, ослабив контроль в тылу. Алан воспользовался этим и выбил несколько клеток из-под моего контроля, всколосив на них одуванчики. Я же не стал на них отвлекаться, а собрал все силы в таран. В результате чего удалось проделать широкую, в четыре клетки, мёртвую полосу до самого дальнего края поля. Алан же решил в этот раз использовать тактику рассеивания — я ощутил, как его животворящая сила ослабевает в некоторых клетках в разнобой, усиливаясь в других. Это, в принципе, подарок, но на нём нужно внимательно сосредоточиться. Одно дело, когда несколько клеток рядом друг с другом. И совсем другое — прореженный шахматный порядок. Тут концентрация нужна.
Но мне удалось. На всех клетках, откуда он отозвал свою жизнь, поселилась моя смерть. Трава мигом пожелтела, а через несколько секунд осыпалась прахом. Но я не стал задерживать в них свои силы. Потому что не люблю эту тактику, она даёт Алану шансы выиграть. Он собирает силы в нескольких своих ячейках, а потом выплескивает её вокруг. Тем самым приращивая к каждому своему квадратику восемь окружающих. Я, как ни пытался, аналогично поступить не могу. Мне нужна система. Мне нужен единый блок ячеек, из которых, как чума из очага, будет расползаться моя сила.
— Да вроде бы оба не негры. — ответил я своему оппоненту по поединку.
— Вот и я о чем говорю! — возмутился он. — Это наша самая главная проблема. Расизм.
— Ты на печке перегрелся? — я отпустил контроль с краев поля, сосредотачиваясь на средней полосе. — Какой расизм? Мы в одном доме, русский с кавказцем, живём.
— Вот такой хреновый у нас расизм. — вздохнул рыжик и высвободил накопленную в захваченных квадратах энергию, создавая на поле зелёные плюсики, постепенно переходящие в расширенные квадратики.
Однако, это ему не помогло — я сосредоточил своё внимание на захваченной средней полосе и принялся её расширять. И меньше, чем через минуту я выдавил Алана к боковым краям поля, а затем загнал его в углы, оставив ему по четыре угловых квадратика. А затем на телефоне сработал таймер, известив нас о том, что десятиминутная партия подошла к концу.
— Завтра с тебя реванш. — требовательно заявил рыжий, откачивая из игрового поля излишки энергии.
— Не, нифига. — покачал я головой, проделывая то же самое со своей силой, что и мой сосед. — Меня завтра ни в долине, ни в городе не будет.
— Чё, прям ни в одном городе не будет? — удивился Алан.
— Именно так. — кивнул я в ответ. — Будем одного шамана-самоучку спасать от самотыка.
— А этим разве не проктологи занимаются? — удивился рыжий.