– Заколебали! – прокричал я вызывая огненный дождь, из мгновенно набухшей багровой тучи на площадь обрушились потоки 'вечного' огня, отличительной особенностью этой огненной субстанции было то что ее совершено не возможно потушить, она горит везде, даже под водой, при этом разъедая все на что попадает. В общем, очень веселая вещица, в списке запрещенных заклинаний она стоит под номером шесть. Маги и инквизиторы замешкались с определением заклинания, и это стоило двум магам и одному инквизитору жизни, даже святая аура от этого заклинания не спасала, она только ослабляла его действие, и я думаю, что упавший в лужу жидкого огня инквизитор сильно позавидовал магам, они та сгорели практически мгновенно. Как только испарились их водяные щиты. Взмах клинка и рука инквизитора с зажатой в ней булавой отлетела в сторону, он явно не ожидал что я пробегу прямо по жидкому огню, 'легкая походка' это не только противоследопытное заклинание, с помощью него можно еще и по воде бегать. Или по жидкому огню, это кому как нравиться.
Перепрыгнув через него и 'зафиксировав' раненного инквизитора копьем черного льда, я понесся дальше в видимых только мне песочных часах свой путь вниз начала пятнадцатая песчинка. А вот и лысый! Я нанес удар обоими клинками, но инквизитор тоже оказался не промах, он принял оба удара на пышущие святой магией лезвие двуручника. И сразу же ответил, поставив блок обоими клинками, я неожиданно оказался в воздухе. Силой удара меня снесло как сносит осенний лист порывом ветра, покувыркавшись в воздухе и сгруппировавшись я 'приземлился' на облицованную белым мрамором стену часовни. От удара несколько облицовочных плит у меня под ногами треснули, а в следующий миг, когда я принял на хрустальный щит 'кару небесную' святой вариант молота грома, разлетелись окончательно. Звонко треснуло и предел у меня на запястье разлетаясь на несколько частей.
– Ну вот, опять учитель огорчится – сказал я спрыгивая на каменную мостовую, в следующий миг волна всесокрушающей силы 'интересно чем он в меня этак шарахнул? 'обтекла' мой 'скользкий' вихревой щит, на который я сменил уже почти сдавшийся хрустальный. От обычного, вихревого щита он отличался большей скоростью движения магических потоков, такая конструкция позволяла 'уводить' в сторону большинство вражеских заклинания. А наиболее эффективно он противодействовал как раз таким, 'площадным' заклинаниям. Поэтому я продолжил движение на встречу оставшимся инквизиторам, в то время как часовня у меня за спиной разлетелась облаком мелкой щебенки, которую через миг унесло потоком заклинания куда-то за горизонт. Вот так то, была часовенка, а теперь, одна яма из под фундамента, и чьих рук это дело? Как вы думаете? Злобного и темного, ночного эльфа? Нетушки! Доброго инквизитора в блестящих доспехах!!!
– Да кто ты такой! – крикнул инквизитор, обрушивая на меня с неба поток ослепительно белых молний, вот тут мне пришлось покрутиться, уворачиваясь от прямых попаданий, каким бы мощным был мой щит, его сожжет первой же 'святой' молнией. Здесь помогла бы тьма, но тратить энергию на мощные защитные заклинания я не собирался, она потребуется мне для другого ритуала. Уйдя от очередной серии святых атак и небрежно отмахнувшись от атак уцелевших магов я прижался к земле. Ну что же, столица светлой империи, построенная на костях, сегодня я напомню на чьих развалинах ты стоишь. Ты слышишь меня вечный город имя которого стерлось из памяти живых и мертвых? Столица ста миров повергнутая в руины после тысячелетий славы? Столица в которой вместе жили эльфы и гномы, люди и орки, а также десятки забытых сейчас рас. Твои шпили некогда цеплялись облака, а солнце сияло в сапфировых глазах венчавших их статуй. Город, в котором нашли убежище последние из лунных эльфов, ты принял их и не отдал на растерзание богов некогда предавших их властительницу и боящихся мести беглецов. Город, который даже боги именовали Вечным! Не ведая, что на самом деле ничего вечного нет . . .
И когда первая война сил, начавшись в твоих стенах выплеснулась во вне, даже целые миры обращались в пепел, что же говорить о тебе . . . рушились великие храмы, гибли твои жители истребляя друг друга в великой войне. Войне разделившей вселенную на два лагеря, на свет и тьму, на порядок и хаос . . . войну в которой не было непричасных! И сегодня, я потомок беглецов, отдам тебе долг крови! Моя рука сжалась вокруг острого осколка голубого сапфира, его острая грани легко пронзив кожу окунулись в мою кровь.
– Проснись вечный город! Покажи свое истинное лицо тем, кто посмел построить свое жалкое поселение на твоих развалинах! – вложив в это призыв все свои силы, я рухнул на камень мостовой. Брошенный инквизитором в попытке меня остановить двуручник разминувшись с мной вонзился в остатки стены некогда величественного особняка какого-то имперского аристократишки – восстань – шептал я теряя последние силы . . .
