– Платье заколдовано, – прошептала Астра, нагнувшись ко мне. – Лепестки будут появляться, где бы ты ни ступила. Но они ненастоящие. Смотри.
Порыв ветра развеял лепестки, и они растаяли в воздухе, как тени, едва пошевелившись. Зрелище было захватывающим и страшным. Мой путь на этом маскараде будет похож на снежную, усеянную каплями крови тропу, по которой прополз раненый зверь. Весьма подходящее сравнение, учитывая обстоятельства.
Я заставила себя идти дальше. Наконец, скрытые полами свободной, воздушной юбки, мои ботинки коснулись земли. Овод взял мою руку и прижал ее к губам, пока Грач рядом с ним очень старательно изображал безразличие. Я впервые почувствовала благодарность за его неведение. Если бы он знал, то приставил бы к горлу Овода меч в ту же самую секунду, и все было бы кончено прежде, чем мы бы даже попытались спастись.
– Какое наслаждение – наш первый маскарад в компании смертной, – сказал Овод. Белоснежные перья лебединой маски скрывали почти все его лицо, но я слышала улыбку в этом голосе. – И какое занятное платье Астра выбрала для тебя. Вы с Грачом отлично сочетаетесь! Разумеется, было бы несправедливо позволить ему одному весь вечер наслаждаться твоим обществом. Я вынужден настаивать на первом танце.
Голова у меня закружилась, как если бы я все еще спускалась и пропустила последнюю ступеньку. Стиснув зубы, заставила себя улыбнуться. Овод продолжал что-то говорить, но я не слышала ни слова, надеясь, что вежливых кивков будет достаточно. Грач нетерпеливо переминался с ноги на ногу. На нас было направлено столько взглядов, и я отчаянно мечтала о малейшей возможности переговорить с ним наедине.
Возможно, у меня был способ предупредить его, прежде чем Овод увел бы меня. Я закрыла глаза на мгновение; потом вообразила ощущение холодного когтистого прикосновения рук, стискивающих мое горло, по капле выжимающих из моего тела жизнь. Тошнота. Ужас. Смерть. Все это время я не прекращала улыбаться в надежде, что Овод решит, что это я просто кротко опустила глаза, пораженная его цветистыми комплиментами. Впрочем, со стороны скорее казалось, что у меня несварение желудка.
Подняв взгляд, я заметила, что Грач пристально рассматривает меня. Он почувствовал. Сквозь черные перья маски его глаза смотрели потрясенно и обеспокоенно. Я следила за сменой его эмоций. Сначала смятение, когда он понял, что я в порядке, потом следом постепенное понимание. Чтобы как-то объяснить окружающим свой странный вид, принц похлопал себя по плащу, будто что-то забыл. Потом проверил перевязь и меч. Нет, все-таки он не забыл меч. Вот оружие, на месте! Просияв, он поправил ножны. Боже, какая топорная актерская игра – хотя что я ожидала от существа, не способного лгать? – но значение всего этого было мне ясно. Сообщение получено. Он будет начеку.
– …и вот так я оказался обладателем целой телеги с репой, а мистер Торсбай был вынужден отдать мне мой жилет, почти самый любимый. Но хватит разговоров, – как будто ничего не замечая – или, по крайней мере, притворяясь, – болтал Овод, очень пристально рассматривая собственные запонки. – Я могу говорить о себе бесконечно, не так ли? Давай прогуляемся. Время уже позднее, в конце концов, и кажется, все ждут именно нас.
Как будто положив голову на гильотину, я протянула ему руку. У меня не было выбора. Он галантно взял меня под руку и провел к центру прогалины. Другие фейри держались на уважительном расстоянии; они перестали танцевать, ожидая торжественного выхода своего принца. Овод положил руку мне на талию; пришлось опустить маску, чтобы положить руку ему на плечо. Он умело увлек меня в танце, то отступая, то приближаясь, как морской прибой, и все остальные последовали за нами. Придворные парили вокруг нас с нечеловеческой грацией; тишину нарушало лишь шуршание муслина и шелка.
– Вы прекрасно выглядите этим вечером, Овод, – сказала я равнодушно.
– Да, я знаю, – ответил он. – И все же не могу отрицать: так чудесно – узнать, что мои подозрения подтвердились.
В отверстиях его лебединой маски вокруг глаз от смеха появились морщинки, которых я никогда не видела прежде, дома, в своей мастерской. Возможно, их доселе и не существовало: ловкий обман, как и та единственная прядь волос, которой он позволил выбиться из идеальной прически в судьбоносный день, когда я узнала о приезде Грача, как и то, что весенний принц годами покровительствовал мне, ни разу ни словом не обмолвившись о собственном титуле. Его маска была завязана на затылке бледно-голубым бантом, так что он мог видеть мое лицо, а я его – нет.
– Я слышал, вы с Астрой говорили о Зеленом Колодце, – продолжал он.
Во рту у меня пересохло, а желудок завязало узлом. Я пыталась найти способ оттянуть момент истины, сохранить за собой иллюзию неведения, опровергнуть участие Астры.
– Тебе не нужно лгать мне, Изобель. Я обладаю даром, уникальным даже для моего народа. Но ты уже и так об этом знаешь, не так ли?
Вот и все. Притворяться больше не было смысла.
– Жаворонок сказала мне, – проговорила я. Шелестящий ритм вальса стихал, заглушаемый шумом крови в ушах.
