– Я здесь, чтобы обеспечить соблюдение Благого Закона! – прокричала Тсуга громко и ясно. От следующих ее слов деревья застонали и зашептали, и все вороны вспорхнули с веток беспокойным бесшумным облаком. – По приказу нашего сюзерена, Ольхового Короля.
ТСУГА замерла всего в нескольких шагах от нас, раскинув руки, как будто пытаясь показать, что она безоружна, – или собираясь обнять. Увидев, как зловеще поблескивали когти на концах длинных узловатых пальцев, я не стала строить догадок.
Грач смерил ее взглядом, а потом одним плавным презрительным движением обнажил меч. Он закрыл меня своим телом, и я воспользовалась заминкой, чтобы нагнуться и, достав кольцо из чулка, надеть его на палец.
– Как давно ты служишь Ольховому Королю, Тсуга? – прошипел Грач. – Не знал, что зимний двор пал так низко. Преклонить колено на церемонии – это одно, а исполнять приказы – совсем другое.
Хоть Грач и стоял между нами, неприятный взгляд светящихся зеленых глаз Тсуги все равно остановился на мне.
– Постарайся вести себя повежливее, Грач, – предостерегла она. – Оглянись вокруг. Я, Овод, даже зимний принц – едва ли кто-то из нас сейчас делает, что хочет. – Ее губы дернулись в улыбке. – Глупцы. Я же приказала вам обоим бежать. Сказала, что настигну вас.
Меч Грача просвистел в воздухе. Клинок мелькнул так быстро, что я даже не заметила удара. И не заметила, как Тсуга успела поднять руку, чтобы отразить его. Они стояли сцепившись; клинок застрял в ее броне, и плащ Грача бешено развевался, пока ветер не успокоился. Улыбка Тсуги стала жестче. Каблуки ее сапог впились в землю, а рука дрожала от усилия, сдерживая его напор. Но мы с Грачом были окружены; наших врагов было больше. Мы понимали это, и Тсуга тоже.
Она поманила придворных пальцем, призывая их выйти вперед.
– Схватите их, пожалуйста. Так от вас будет хоть какая-то польза. Только для начала вытрите лица.
Фейри роем вынеслись из леса. Я не успела и глазом моргнуть, как они оттащили меня от Грача. Десятки рук, липких от гнилых фруктов, хватали мою одежду, руки, волосы; дергали меня в разные стороны, как будто притворяясь, что это танец – плотоядные лица кружились вокруг меня, как карусель. Я замахнулась своим кольцом, и кто-то пронзительно завизжал.
– У нее на пальце железо! – завопила фейри. Голос был знакомый – Наперстянка. – Заберите его у нее! Вместе с пальцем, если придется!
Кто-то ударил меня по спине, повалив на землю. Хрипло глотая воздух, я подтянула руку под себя и подняла подбородок ровно настолько, чтобы увидеть, что Грача тоже успели одолеть. Овод стоял за его спиной, локтем зажав горло, другой рукой сжимая его запястье, в котором больше не осталось меча. Лицо Овода без маски оставалось спокойным и даже веселым, пока Грач бился в его захвате, оскалив зубы. Из-за разницы в росте Грача согнуло назад, и он терял равновесие, отбиваясь от гончих Тсуги, пытавшихся укусить его за ноги.
На нашем счету оказались лишь две крошечные победы. Кусок доспехов Тсуги свисал с предплечья, которое она прижимала к груди. На землю капала смола, остро пахнущая зимней сосной; рана уже затягивалась, покрываясь новой корой. А напротив меня на земле, прижав руку к щеке, сидела Наперстянка. Там, где я ударила ее, красовался страшный рубец. Однако он уже затягивался в яростно дрожащей клетке ее пальцев, возвращая коже безупречность.
Я знала, что ее приказ был вполне серьезен, и другие фейри выполнили бы его без особых сомнений. Поэтому сняла кольцо и отбросила его в сторону, прочь от лужицы розовых лепестков, окруживших меня, как кровавое пятно. Железо мне сейчас не помогло бы.
– Ах ты злобное мерзкое создание, – прошипела Наперстянка, рывком поднимая меня на ноги. Я не заметила, как она встала. И еле сдержала вскрик, когда она вывихнула мне руку: колкая, хрустящая боль пронзила мое плечо как молнией, затмив все остальные ощущения. Кто-то толкнул меня сзади, и я споткнулась и чуть не упала ничком, едва удержавшись на ногах. Венец на голове съехал набок.
– Нет! – раздался рядом тонкий голосок Астры. – Не делайте ей больно… Не делайте им больнее, чем придется, прошу… – Она прикоснулась к моей руке, но кто-то оттолкнул ее.
– Я разорву ей глотку и вырву сердце, если захочу, – рявкнула Наперстянка. – Что с тобой не так, Астра? С какой стати тебе просить милосердия для тех, кто нарушил Благой Закон? Эта смертная подняла на меня железо.
– Мне жаль… – Ответ Астры донесся до меня издалека.
– И хватит так смотреть на нее! – гневно добавила Наперстянка. Я думала, что она все еще обращается к Астре, пока не прозвучали ее следующие слова: – Отвратительно. Сохрани хоть остатки достоинства и умри с честью, как представитель своего народа.
