Подъезд, в котором проживал Слуцкий, находился с правой стороны от массивного арочного пролета в монастырской стене, который дворник на ночь закрывал чугунными воротами. из хитрого дворика имелся еще один черный выход – в Большой Черкасский переулок. В 1930–1938 годах Богоявленский переулок именовался Блюхеровским, в честь Маршала Советского Союза B. К. Блюхера; в период с 1939 по 1992 год – Куйбышевским проездом. Оставшиеся сегодня здания по Богоявленскому переулку являются бывшими монастырскими строениями. Обитель была основана во время княжения в Москве святого благоверного князя Даниила Московского, который в 1292 году основал на Владимирском тракте, близ своей резиденции, находившейся в Детинце, монастырь на Посаде в честь Богоявления господня. Сегодня часть монастырской стены прилепилась к входу станции метро «Площадь Революции».
В 1390 году рядом с Богоявленским монастырем был основан монастырь Николы Старого. Первоначально он выходил на Ветошный переулок, и монастыри были соединены между собой подземельями. В 1836 году И. М. Снегирев, осматривая Казанское подворье, нашел следы этого монастыря (здание XV–XVI веков, в два этажа, с кельями, темницы для монахов в подклете другого здания и следы церкви). Землю напротив монастыря Иван Грозный отдал греческим монахам под подворье Афонского Введенского монастыря, а в 1653 году Алексей Михайлович, в благодарность за привезенный в Москву список с иконы Иверской Божьей Матери, передал Никольский монастырь греческому Афонскому Иверскому монастырю (Никольский монастырь располагался на месте нынешнего владения № 11). Земля же и здания по Ветошному переулку отошли к Казанскому подворью.
Возможно, строительство подземной дороги – метро – в 1935 году началось по старинным подземным коммуникациям. Под старыми монастырскими постройками был заложен дохристианский подземный 12-уровневый город. Как рассказывал Звездочету его дед, молчаливые коричневые тени со Старой площади, тени личной разведки Сталина искали старинную черную магическую книгу, простукивали стены и вскрывали полы квартиры А. Слуцкого. Соседом по площадке А. Слуцкого являлся выдающийся корабельный конструктор, военный инженер первого ранга Павлов, его расстреляли в 1937 году.
«Павлов Павел Александрович. Род. 1896, станция Бологое Октябрьской ж.д.; русский, член ВКП(б) с 1919, обр. высшее, начальник испытательного отдела научно-испытательного железнодорожного полигона РККА, с 1931 года – филиал закрытой организации ЭПРОН, военинженер 1 ранга, прож.: г. Москва, Б. Овчинниковский пер., 12–49. Арест. 17.02.1937. Приговорен ВКВС 19.06.1937, обв.: участие в к.-р. тер. организации. Расстрелян 20.06.1937. Реабилитирован 4.01.1958».
Звездочету было непонятно, почему в справке фигурирует другой адрес прописки. Возможно, Павлов являлся сотрудником военно-морской разведки и по ЦАБ Москвы проходил адрес прикрытия, который так и остался фигурировать в расстрельных документах? Редчайшая военно-морская библиотека конструктора была частично вывезена, разграблена и сожжена во дворе дома. Перед тем как языки пламени поглотили бесценные артефакты, штормовой ветер поднимал титульные листы зарубежных фолиантов, как паруса бригантины, на которой гордо, как гюйс, красовалась чернильная подпись: гардемарин Павлов.
Москва, конец 2014 года, декабрь, вечер. Падает и кружится белый снег, редкие прохожие жмутся от холода и спешат домой к теплому домашнему очагу. В окнах зажглись огоньки, хозяйки хлопочут на кухнях, где-то в духовке доходит утка с яблоками, источая аппетитный аромат. Улица Новослободская ярко освещена, на крыше старого дворянского флигеля сверкает алмазной крошкой снег. Старые чугунные ворота уже давно не закрываются дворником на ночь. Москва меняет свой облик, она становится другой, изменился уклад ее жизни за последнее 50 лет. Внутренний уютный дворик всегда рад гостям, приятный хруст белого снега под ногами радует душу. В памяти Звездочета всплывают яркие лубочные картинки детских воспоминаний старой, любимой Москвы. Перед глазами стоит черно-белая картинка, как он с отцом по субботам ходил в Селезневские бани, где худые, толстые и поджарые мужики в клубах пара парились березовыми и дубовыми вениками. После парной разгоряченные и счастливые краснолицые граждане пили чай, а кто и холодное жигулевское пиво из пузатых кружек с солеными баранками, а на пруду перед баней – старое название Антропова яма – грациозно плавали лебеди и утки.
