Из детских воспоминаний внезапно ярким информационным пятном всплыл, словно наваждение из прошлого, рассказ бабушки Звездочета Александры Гавриловны Тепляковой: улица Солянка пропитана кровью, по ней в 1937 году обычно в 4 часа утра из подвалов Лубянки вереницей ходили подводы, закрытые брезентом. В утреннем сумрачном белом тумане телеги скрипели и грохотали металлическими ободами колес о булыжную мостовую. С повозок, идущих вверх по улице Солянка к монастырю в Малом Ивановском переулке (подземный объект ВЧК-НКВД-КГБ СССР), потоком текла, как вода, человеческая кровь. Подводами, груженными телами убитых и замученных жертв агонии Аида, управляли молчаливые небритые мужики без лиц и глаз, полностью закутанные в брезентовые плащ-накидки. Гужевой транспорт пропадал в подвалах древнего монастыря, где спустя годы будет находиться ордена трудового Красного Знамени Академия МВД СССР, оперативно-розыскной факультет, которой в свое время окончил Звездочет. В дипломе Звездочета в графе «Специальность» каллиграфическим почерком было выведено: юрист-правовед. К пяти часам утра дворники смывали следы страшных преступлений лихого времени. А город семи холмов продолжал жить своей обычной трудовой жизнью, созидая социалистические ценности. В знаменитом доме на Солянке, 1/2, во времена работы царской охранки жил король преступного мира, куратор лихих людей и рынка на Хитровке, района Сухаревки воровской пахан Никита Африканович Махов.
Никита Махов любил посещать публичный дом в Косом переулке, а также трактир-яму «Крым», который находился на углу Цветного бульвара и Трубной площади. Трактир этот больше был известен под жаргонным названием «Ад» – любимое место громил, катал, проституток, мокрушников. Его и бани в Оружейном переулке контролировал пахан. Разбойник, который называл себя «козырной шестеркой, которая может прихлопнуть туза», Никита Махов оперативно прикрывал Сухареву башню и вход в «Аид» от непрошеных гостей. Колоритная фигура своего времени, Владимир Гиляровский, сын полицейского офицера, московский журналист, гуляка, авантюрист и агент царской имперской разведки, в своем бестселлере «Москва и москвичи» нам сообщает: «Сухаревка – дочь войны. Смоленский рынок – сын чумы, он старше Сухаревки на 35 лет. Он родился в 1777 году. После московской чумы последовал приказ властей продавать подержанные вещи исключительно на Смоленском рынке, и то только по воскресеньям, во избежание разнесения заразы. После войны 1812 года, как только стали возвращаться в Москву москвичи и начали разыскивать свое разграбленное имущество, генерал-губернатор Растопчин издал приказ, в котором объявил, что «все вещи, откуда бы они взяты ни были, являются неотъемлемой собственностью того, кто в данный момент ими владеет, и что всякий владелец может их продавать, но только один раз в неделю, в воскресенье, в одном только месте, а именно – на площади против Сухаревской башни». И в первое же воскресенье горы награбленного имущества запрудили огромную площадь, и хлынула Москва на невиданный рынок. Это было торжественное открытие вековой Сухаревки.
Сухарева башня названа Петром I в честь Сухарева, стрелецкого полковника, который единственный со своим полком остался верен Петру во время стрелецкого бунта. Высоко стояла вековая Сухарева башня с ее огромными часами, издалека было видно. На верхних ее этажах помещались огромные цистерны водопровода, снабжавшего водой Москву. Много легенд ходило о Сухаревой башне: и «колдун Брюс» делал там золото из свинца, и черная книга, написанная дьяволом, хранилась в ее тайниках. Сотни разных легенд – одна нелепее другой. По воскресеньям около башни кипел торг, на который, как на праздник, шла вся Москва, подмосковный крестьянин и заезжий провинциал. Против роскошного дворца Шереметьевской больницы вырастали сотни палаток, раскинутых за ночь на один только день. От рассвета до потемок колыхалось на площади море голов, оставляя узкие дорожки для проезда по обеим сторонам широченной в этом месте Садовой улицы. Толклось множество народа, и у всякого была своя цель. Сюда в старину москвичи ходили разыскивать украденные у них вещи, и небезуспешно, потому что исстари Сухаревка была местом сбыта краденого. Вор-одиночка тащил сюда под полой «стыренные» вещи, скупщики возили их возами. Вещи продавались на Сухаревке дешево, «по случаю». Сухаревка жила «случаем», нередко несчастным. Сухаревский торговец покупал там, где несчастье в доме, когда все нипочем; или он «укупит» у не знающего цену нуждающегося человека, или из-под полы «товарца» приобретет, а этот «товарец» иногда дымом поджога пахнет, иногда и кровью облит, а уж слезами горькими – всегда. За бесценок купит и дешево продает… Лозунг Сухаревки: «на грош пятаков!»
