Дрю кивнул, обрадовавшись тому, что, по крайней мере, Лайла не давала своему мужу смертельную дозу коварной настойки.
— Встретимся через месяц, когда я приложу все усилия для того, чтобы отправить твою подзащитную на виселицу и навсегда лишить тебя возможности стать мэром.
Солье рассмеялся.
— Финни, у тебя остался ровно месяц на то, чтобы говорить гадости. В суде удары буду наносить я.
— Как-нибудь справлюсь, — бросил окружной прокурор, покидая приемную соперника.
Две ночи спустя Дрю стоял у дверей комнаты Лайлы, не в силах ей помочь. Он слышал, как ее тошнит. Когда он попытался открыть дверь, навстречу ему вышла Колетт с тазиком в руках.
— Ну, как она? — озабоченно спросил он.
— Ей очень плохо, сэр, — ответила Колетт, проходя мимо него по коридору.
Дрю страстно хотел быть рядом с Лайлой сейчас, когда она терпит такую боль. Конечно же, она хочет одиночества, но мысль о том, что ее, совершенно разбитую, не может никто утешить, была для него просто невыносима.
Он все же открыл дверь ее комнаты. Почти минуту глаза его привыкали к тёмноте.
— Лайла? — прошептал Дрю.
— Пошел прочь, — еле слышно процедила она. Он разглядел, что она, скорчившись, лежит на кровати и вся дрожит.
— Я не хочу, чтобы ты это видел.
Не обратив никакого внимания на ее реплику, Дрю присел на кровать.
— Ты в порядке?
Она продолжала дрожать под простынями.
— Дай мне немножко моего лекарства, Дрю. Совсем-совсем немножко, а не то я помру…
— Я не могу, — ответил он, уже готовый дать ей запретного зелья, но прекрасно понимая, что лучше всего будет ей отказать.
— Тогда поди прочь и дай мне спокойно умереть, — сказала она, отворачиваясь от него. Дрю дотянулся до стоящего около кровати тазика с водой и, намочив в нем чистую тряпку, положил ее на лоб Лайле.
— Никуда я не уйду, — заявил он. — Я буду здесь до тех пор, пока тебя не перестанет ломать. Можешь кричать, умолять, драться, я все равно никуда не уйду. И не думай, что тебе удастся меня разжалобить. Ничего у тебя не получится. Пока ты рядом со мной, никакого лауданума принимать ты не будешь.
— Говорила я тебе сегодня, — прохрипела Лайла, — насколько я тебя ненавижу?..
Судороги вновь начали сотрясать ее тело. Ее слова в который раз безжалостно ранили Солье, но со времени своего ареста она часто напоминала ему о ненависти. И, конечно же, всему виной был мерзкий наркотик.
— Ах, женщина, я же знаю, что ты крепка духом. Можешь сколько угодно рассказывать мне про ненависть, но я-то знаю, что все будет хорошо. Ты обязательно поправишься.
Внезапно Лайла привстала с кровати и стала шарить в темноте руками.
— Тазик, мне срочно нужен тазик.
Дрю нашел на полу пустой таз и поставил его перед Лайлой. От того, как ее тошнило, ему самому стало дурно. И тем не менее, он твердо решил не покидать ее. Она заслужила того, чтобы хоть кто-то был рядом, и должна пройти через эту пытку не одна.
— Уйди… — только и смогла она прошептать.
— Нет! — воскликнул он, чувствуя себя ответственным за нее и одновременно прекрасно понимая, что ни за что не уснет, если покинет ее.
— Уйди… ведь в конце концов это так унизительно, — прохрипела Лайла.
— К черту гордость! Просто я за тебя волнуюсь, и никуда отсюда не уйду, пока ты не уснешь, перебил ее Дрю.
Она попыталась спихнуть его с кровати, но оказалась слишком слаба, чтобы сделать это. Он обнял женщину и, аккуратно уложив на постель, лег подле нее, прижимая к себе ее дрожащее тело.
Гладя по голове Лайлу, он пытался ее успокоить, стараясь не думать о том, насколько это ему нравится.
— Ты, выродок… — пробормотала она. — Если бы и впрямь хотел мне помочь, дал бы мне немного этого лекарства, совсем немножечко, только чтобы я не умерла.
— Я не могу сделать этого, Лайла. Проси, умоляй, но к этому вопросу я больше не вернусь.
— Ублюдок, — простонала она.
— Так оно и есть, — согласился Дрю, понимая, что наркотик все еще держит Лайлу в своих тисках.
— Хочешь, я дам тебе попить?
— Не хочу я никакой воды! — закричала она. Я хочу принять лекарство!
Дрю вновь попытался ее успокоить.
— Я стараюсь спасти твою жизнь.
Лайла зевнула, и это усыпило его бдительность. На какое-то время ему и впрямь показалось, что она сейчас уснет, но потом он заметил, как стали нарастать ее конвульсии, после чего она схватилась за живот.
— О, Боже, — закричала Лайла. — Я больше не вынесу! Дрю, пожалуйста, дай мне лекарство!
И это была уже не просто мольба, но смертельная агония. Дрю начал всерьез сомневаться в правильности лечения.
Сейчас, как никогда, он испытывал сильное искушение побежать в ближайшую аптеку и купить-таки наркотик. Но он сдержался, и вместо этого еще раз погладил Лайлу, так ничего и не сказав.
Он слышал, как громко бьется ее сердце, и впервые испугался за ее жизнь. А вдруг ее тело не выдержит столь резкого и радикального лечения? Что, если его желание видеть Лайлу здоровой погубит ее?
В дверь постучала Колетт.
— Мистер Солье, вам ничего не нужно?
— Да, Колетт, принеси нам несколько свежих полотенец и чистый тазик.
— Будет сделано, сэр.
Он поднялся с постели и вышел в коридор, аккуратно закрыв за собой дверь.
