Решила провести эксперимент после этого сна. Купила линзы на 0. 25 – меньше тех, которые носила, и мне были выписаны. Через неделю в новых слабых линзах видела идеально, по единице на глаз. В течение следующего года поменяла линзы шесть раз! И каждый – на 0. 25 меньше. Меняла на меньшие тогда, когда резкость зрения становилась комфортной. Через год пошла к окулисту и попросила выписать мне рецепт на линзы, не показывая старый. Вместо -3 на оба глаза теперь зрение у меня было -1. 0 и -1. 25. А это факт!
Когда уходила от врача, спросила, может ли быть такое, что, если я буду снижать диоптрии линз, зрение «настроится». Она рассмеялась, сказала, что нет.
Я показала старый рецепт. Нервно сверяя данные, она попросила медицинскую карточку, где были результаты дополнительных исследований. Спросила, что я еще делала для улучшения зрения. Я призналась честно: не реже трех раз в неделю пила морковный фреш. Эта подсказка мне тоже приснилась. Я и не стала сопротивляться. Персональный совет все-таки.
На прощанье окулист мне посоветовала написать о моем методе в Интернете. ПИШУ!
И все-таки, наше подсознание – уникальный источник знаний.
И оно всегда готово общаться с нами. Вопрос в том, идем ли мы ему навстречу?
(отчет № 15–11-77)
Лет с двенадцати я не помнила своего истинного внешнего вида вообще.
Как на самом деле выглядит мое лицо – даже и не знала. Прошло много лет, я стала подростком, потом девушкой, женщиной, родила. Но так ничего и не изменилось.
Я не обращалась к врачам? Даже не припомню, сколько их обошла: иммунологи, аллергологи, гастроэнтерологи, гематологи, эндокринологи, венерологи, косметологи, дерматологи… Сколько сдала анализов, сколько сделала переливаний крови, сколько курсов приема медпрепаратов на себе испытала.
Я ведь хотела, чтобы моя кожа сияла, была нежной, чистой, бархатной. Чтобы до нее хотелось дотронуться, поцеловать ее. Точно помню, что была хорошенькой, пока эти «уродцы» не появились на моем лице, на шее, руках, на спине.
Часто думала: «А как могла бы выглядеть сейчас без них, этих бордово-синих взбухших бугров, оставляющих после себя рубцы?»
Однажды, когда мне было лет шестнадцать, я была на дне рождения моего двоюродного брата. Он, тогда еще холостяк, был с очередной подругой, которая ни по каким параметрам не проходила его кастинг. Это было мое мнение, так как почти всех его предыдущих красоток я видела. Любопытство взяло свое, и я бестактно, но все-таки спросила, что он в ней нашел.
Каково же было мое удивление, когда он ответил:
– А ты видела, какая у нее кожа? Знаешь, для мужчины лучше ухоженная уродина, чем неухоженная красавица!
Этот случай я запомнила навсегда. Та девушка была действительно очень ухоженная.
Мы, женщины, очень и очень часто не можем понять, что привлекает мужчин в одних, и отталкивает в других. И все потому, что мы смотрим на женщин нашим, женским, взглядом, а не глазами мужчин.
Теперь мои кожные проблемы для меня стали настоящей ахиллесовой пятой. У меня появился комплекс, особенно он проявлялся перед парнями. Но это понятно. А вот безрезультатность всех действий и манипуляций с медициной просто угнетала. Я ложилась спать еле-еле устроившись на боку, чтобы не лопнул очередной чирий, а утром в зеркале видела желтые вызревшие гнойники.
Я чувствовала себя фабрикой по производству гноя.
Тот, у кого никогда не было таких проблем, меня не поймет. Но что делать тем, у кого эта проблема есть, да ее еще и невозможно разрешить?
Знаете, что я запомнила навсегда? Одного врача-дерматолога. Женщину. У стольких врачей за многие годы была, а запомнила только ее. Ей тогда было лет тридцать семь, красивая женщина, очень самодовольная, занята своими мыслями, казалось… Не поднимая на меня глаз, она быстрым размашистым подчерком заполняла листок – вкладыш к моей карточке. Спросила, что меня беспокоит, сразу стала выписывать рецепт на «болтушку» в аптеку. Собралась было меня выпроводить…
Но я-то записалась к врачу-дерматологу за месяц, отпросилась с работы, приехала в другой район города, отстояла в очереди не меньше двух часов и то ли по глупости, то ли по наивности надеялась на чудо: «Уж этот врач мне обязательно поможет!»
А еще на заднем плане крутилась мысль, что чем больше я обойду врачей, которые мне не смогут помочь, тем больше шанс, что следующий – тот самый, в чьих руках спасение. Как у Ильфа и Петрова в «Двенадцати стульях». И так же как у Кисы Воробьянинова с Остапом, мой «следующий стул» был пуст.
– Это все? – спросила я, когда она протянула мне рецепт и позвала следующего.
– А что вы еще хотели? – с возмущением спросила она.
– Вы хоть скажите, что у меня?
– То, что у всех, – акне.
– А как его можно вылечить?
– Я вам «болтушку» выписала.
– Этого достаточно?
– Если не поможет, значит, не поможет. А может, поможет. Но потом перестанете пользоваться, и все будет по-прежнему.
– И что же мне делать?
– Девушка, откуда я знаю?
