– Зелен, а что еще они говорили про детей? – Лиарена тоже опустилась на ковер рядом с мохнатым, погладила его по голове и удрученно вздохнула. – Чем больше я их слушаю, тем безнадежнее мне кажется их жизнь.
– Малышам надо побольше мяса, – ворчливо сообщил Зелен, и на этот раз он, похоже, копировал старую женщину. – Слишком они чахлые и бледные.
– В этот раз дичи было совсем мало. – Теперь голос был явно мужской. – Серые скормили все шестилапу. Он уже еле двигается, хотя мы и отдали для него пару камней.
– Пусть ест слизней, – едко буркнул Зелен, изображая старуху.
– Хорошо, что не ест, ходить за завал никто не согласится. А детям дай рыбы, она полезнее. Мы вчера большую принесли.
– Телас, – произнес Зелен юным, взволнованным голосом, – тебя зовут. В колбе новички, есть раненые.
– Идиоты, – зло рыкнул Зелен голосом того, кого назвали Теласом. – Когда уже они поймут, что нужно держаться подальше от капсул?
– Мы называли их «каверны», – печально сказал мохнатый голосом Инриссы. – А догадаться почти невозможно… я сама никогда не подозревала, что пути могут иметь закрытые выходы. Идем, помогу их лечить, пока силу не слили…
– Кто-нибудь это записывает? – оглянулся на магов Экард. – Я, конечно, все запоминаю, но лучше, чтобы точно.
– Зелен еще скажет, – польщенно засопел повар. – Только это было давно. Потом Зелен съел заклинание, ему было страшно.
– Ты не хотел, чтобы они вышли оттуда? – попробовал догадаться Сайден.
– Нет… – Маленькое существо снова задумалось и вдруг сказало строго и важно, явно подражая кому-то, кто имел влияние на узников: – Это трудно принять сердцем, но сейчас нужно решать разумом. И пусть каждый, кто хочет приходить сюда в надежде увидеть когда-нибудь своих родных или знакомых, даст клятву не открывать рта и не подавать знаков. Они не должны ничего понять, иначе попытаются устроить спасательную операцию и тем самым добавят ленте энергии. Как повернется тогда эксперимент – предсказать не сможет никто. Но лучше не рисковать – тайком сделаем простые амулеты молчания с постоянной подпиткой, серым такие бесполезны…
После этих слов на зал снова упала глухая, тягостная тишина, каждый обдумывал услышанное и пытался примерить к себе это страшное решение узников. Лиарена тоже пыталась представить, смогла ли бы она обречь себя на вечное заключение в неприютных пещерах, полуголодное и нищее существование под постоянным надзором каких-то серых? И потом много лет прожить вот так, в постоянной тревоге за тех, кого судьба выбрала тебе в спутники на весь оставшийся путь, в заботах о бледных, анемичных детях и потерявших всякие надежды стариках.
– Теперь я наконец понял, – первым нарушил тишину Ильтар, – почему их так мало в этом зале и отчего, когда мы пришли в столовую, некоторые из них поспешно бежали туда или открывали пути. Это были те, кто решил дать клятву и получил за это право молча смотреть на появившихся в зеркале.
– Они ждали этого случая много лет, – горько выговорил Тайдир. – А я не знал, отчего они так упорно молчат, решил на время закрыть зеркало…
– Ты ни в чем не виновен, мы все очень неуютно чувствовали себя под их взглядами, – сурово прервал его Экард. – Я тоже не понимал причины этого молчания и злился, что ни один из магов не догадался подать хотя бы знак, ведь все помнят их наизусть.
– Теперь нужно сесть там и смотреть постоянно, – предложил кто-то. – Пусть видят, что они нам не безразличны.
– Это бесполезно… Раз они дали клятву, то будут молчать, – хмуро ответил Ильтар. – Хотя сидеть мы, разумеется, будем, допустим, по два раза в день. Но сначала тщательно подготовимся к разговору и запишем темы, которых нельзя касаться. Про еду, одежду и всякие клятвы. Не нужно делать им больно. Кстати, они ведь знают о нас намного больше, чем мы о них. Когда каверна сожрала у нас последнюю жертву?
– Прошлой осенью, мальчишек-грибников, – напомнил Дзерн.
– Да, двое успели убежать, а двоих так и не нашли. Но они мало знают про дела обители и к магам тоже испытывают не самые добрые чувства.
– Вы сами их посеяли, – не удержалась Лиарена, до сих пор не понимавшая, как она могла так глубоко заблуждаться? Почему так искренне верила всем россказням про творящиеся в обители ужасы?
– Нас к этому принудила суровая необходимость, – нехотя пробормотал помрачневший Дзерн.
– Это правда, – невесело кивнул дочери Экард. – Летом обитель стоит почти пустая, и пускать сюда толпу любознательных и невоспитанных учеников нельзя ни в коем случае. Они же обязательно всюду сунут свой нос – и сами искалечатся, и магам могут нанести непоправимый урон. А зимой у магов тоже не хватает сил, готовят амулеты и оружие на весну, ходят по городам и селам, лечат, ставят защиту на дома, зачаровывают зелья, инструменты и амулеты. Война – штука весьма недешевая, я сам убедился. А обители ведь приходится зарабатывать не только на борьбу с болотом, но и на жизнь, вот и не берутся учить всех подряд. Выбирают только самых сильных, тех, у кого дар уже проявился. А сейчас объясни мне, почему вы оба одеты по-походному? Я сразу не рассмотрел.
