Меньше чем через час я, вымытая, в другой одежде – жёлтое платье, похоже, было испорчено непоправимо – сидела на кровати, глядя на мужа и пытаясь сообразить: что же теперь? Сытая Соль спала у себя в корзине. Ссэнасс, которой я нацедила полную миску молока, есть не стала – просто уползла под кровать. Краем уха я слышала, как ларра там ворочается. И теперь остался Холт…
Что мне делать дальше?
Стук в дверь прервал невесёлые мысли.
– Заходи, Брай, – позвала я.
– А как вы узнали, что это – я? – поинтересовался парень. – Что с патроном? Я могу помочь?
– Ты всегда перед третьим ударом делаешь небольшую паузу, – пожала я плечами. – Можешь. Рейн без сознания. Сердце работает стабильно, он дышит сам… но, видишь? Думаю, его надо сначала переодеть и обтереть.
Вообще-то, я хотела сделать ещё две вещи. Во-первых, осмотреть спину Рейна вдоль позвоночника. У меня до сих пор всё болело и горело. Если у мужа там ожоги или повреждения мышц, я при помощи своего справочника залечу это запросто. А во-вторых, я не знала, надолго ли Рейн в таком состоянии. Значит, следует позаботиться о гигиене. Только нужен не марлевый подгузник, как для Соль, а что-то погабаритнее. Ужасно, когда с молодым, полным сил мужчиной случается такое… но такое случается. И тогда остаётся только делать всё, что можешь. Даже если это «всё» – просто обеспечить чистоту…
Принесла тазик с водой и мягкой тряпкой. И ножницы. Одежда не должна мешать дыханию. Что сможем снять – снимем. Что не сможем – разрежем. Это всего лишь вещи.
Пока занимались Рейном – я из всех сил старалась смотреть на него отстранённо, как на одного из пациентов, которых лечила под присмотром учителя Рассела в госпитале, – слушала рассказ Брайта. Ньер Ленарт и Винарт отправились в полицейский участок – обвинить в организации похищения Сириньи и дать письменные показания. В особняк учителя танцев отбыл целый взвод полиции – арестовать всю прислугу. Пусть Эли и Сания потом опознают, кто именно увёз их в той карете. А цветочница подтвердит. С учётом последствий содеянного Сириньи грозила казнь. Я посмотрела на неподвижного Рейна и пожала плечами – ну и демоны с ним, заслужил!
Еще Брайт усмехнулся, что на город, кажется, обрушится град разводов в благородных семействах. Похоже, четыре месяца, проведённых в Паэнье, Сириньи вел удивительно активный образ жизни… и теперь обнародованными оказались пачки любовных писем от разноцветных пассий самых разнообразных статусов. И совсем не факт, что все мужья или женихи пожелают замять дело.
Я вздохнула: вот бы Сириньи этим и ограничиться! – тогда продолжал бы пастись на своем зелёном лужке, рвал себе цветочки, дрыгал в удовольствие ногами и хлопал перед зеркалом глазами. Так нет, разобиделся, что
Зачаровывать подгузник для мужа я отправилась в ванную – делать это на виду у другого мужчины почему-то казалось неудобным. Когда вернулась, Брайт спросил:
– Ньера, вы – маг? Настоящий маг? Ведь у вас не просто кое-какие способности, да?
– Да, я – потомственная магиня, – посмотрела ему в глаза. – Закончила с отличием семинарию в Виэнии. Но мы с Рейном решили этого не афишировать. Сейчас пришлось показать свою силу – иначе бы нас всех сожрали… но лучше эту историю замять. Хорошо?
– Понял. Я поговорю с Винартом, Санией и Элиной. Мы не расскажем никому.
– А ньер Ленарт знает и тоже молчит, – улыбнулась я, помогая перевернуть оставшегося в одних нижних портках Холта на живот. Подняла руку. – Подожди, не отвлекай. – И уставилась на мужнину спину.
Ну и что тут? Суживающаяся к талии гладкая белая мускулистая спина с продольной ложбинкой и чуть проступающими позвонками посередине. Только холодная, как ледышка. И тоже влажная, будто он очень сильно потел. Взяла тряпку, прополоскала, отжала, сложила квадратиком и стала бережно протирать кожу. По ощущениям, внутри всё было в порядке – легкие, сердце… Тогда что не так? И почему он ледяной? Перешла на магическое зрение и ахнула – позвоночник светился, а вокруг мерцали неправильной формы пятна разной величины. Это что ж такое?
Подняла руку, призывая Брайта помолчать.
Сейчас, сейчас соображу…
Меня долбануло разрядом магии. И вся энергия, потраченная на сковывание Пожирателя, восстановилась. Но, похоже, в меня вбухали больше, чем я могла принять, – и именно поэтому мог гореть позвоночник. Не исключено, что, если посмотреть магическим зрением на мою собственную спину, картина окажется похожей.
Что там писал Сильванус? Что магия вырабатывается и содержится в мехах, пузырях, ёмкостях вроде лёгких, расположенных по обе стороны от хребта. Могло ли быть так, что невидимые обычно органы светились сейчас из-за избыточного давления в них? Могла ли я именно поэтому чувствовать ощущение распирания, переполнения до тошноты? Как выяснить? Зеркало мне тут не помощник – непонятно почему, в зеркалах заклинания иногда искажались до неузнаваемости. Надо исхитриться вывернуть собственную шею. А ларра? Она может видеть? Если да, может быть, попросить её поглядеть?
