Винту мы забрали с собой.
– Почему ты не закричала сразу?
Честно? Да просто не сообразила. И не думала, что всё так серьезно.
– Сита, Сита… Что же нам делать?
Мозги мне вправить. Я привыкла думать и поступать, как маг. А сейчас, когда колдовать не могу, выясняется, что гожусь только на то, чтобы сковородки чистить да на рынок ходить. Курица курицей…
– Сильно испугалась?
Ну вот, кажется, уже не злится. Всхлипнула, оправляя платье. Сама мокрая, юбка грязная, да ещё в пятнах крови, край новой шали тоже испачкан, на рёбрах синяк, наверное, будет. Но Винте, трясущейся за моей спиной, хуже. Словно услышав мои мысли, девчонка отступила к дверям:
– Тётенька, я пойду?
– Куда? – оглянулась я. – Давай вымойся, высохни, я тебя накормлю и поговорим. Ты из нас одна знаешь, что случилось.
– Не-не-не… – замотала мокрой головой Винта. – Ничего я не знаю!
Врёт. Но так боится, что правду из неё сейчас не вытянуть и не выбить.
– Пойдём в ванную, а потом я поищу для тебя сухую одежду.
Холт покачал головой.
– Разожгу плиту, поставлю чайник. – Улыбнулся: – С этим я вполне справлюсь.
Через час мы сидели на кухне.
Мытая Винта умяла три громадных бутерброда с маслом и рыбой, а потом пристроилась на деревянном полу у горячей печки и задремала. Её жуткие безразмерные штаны сохли на верёвке рядом. Как и моя шаль с аккуратно застиранным – в прохладной воде с добавлением уксуса – краем, и пострадавшая юбка.
Сама Винта в моих падавших с неё панталонах и одной из рубашек Холта выглядела чучело-чучелом. Правда, очень милым – с худенького личика смотрели огромные серые глаза, а распущенные русые волосы, которые я помогла расчесать, доставали до попы. В процессе мытья выяснилось, что Мышонку, как я прозвала про себя девочку, уже одиннадцать лет. Живёт она одна, потому что мама пропала два года назад. А молоко нужно было для котят, у которых тоже пропала кошка-мама. Но она нашлась…
Боги, почему такое происходит с детьми?
Рейн покосился на разомлевшую Винту и поманил меня пальцем:
– Пойдём в комнату, поговорим.
Я послушно потянулась следом.
Не успели мы зайти в комнату, как он меня обнял. Зарылся носом в волосы:
– Сита, Сита, я снова чуть тебя не потерял.
Я обняла его за талию, прижимаясь теснее:
– Ты меня спас.
– Скажи спасибо Ссэнасс. – Усмехнулся: – Ты поняла, что наша ларра у собак – вожак стаи? – и посерьёзнел. – А ещё я опять утратил контроль. Как увидел тебя на земле и бандита с ножом… Первый порыв вообще был – отрубить голову.
Я икнула. Никогда ещё не видела отрубленных голов… и как-то не рвусь расширять кругозор. Подняла глаза на мужа:
– Смотри на это по-другому. Выходит, тот, кто тебе снится, готов сражаться вместе с тобой и защищать меня.
Муж задумался.
– Ну, если он тоже тебя полюбит, может, всё и не так страшно.
– Рейн, дай я присяду? Ноги не очень держат.
– Ох, прости, сейчас.
Сели мы интересно: он в кресле, а я – у него на коленях. Он опять зарылся лицом в мои волосы… а потом заговорил. Серьёзно.
– Сита, думаю, что эта попытка похищения – то самое, что мы искали. Послушай, что узнал я…
Вообще, наша Тариста была весьма мирной и законопослушной страной. Нет, ну случались дебоши в трактирах, кражи на рынках, грабежи домов… но это, скорее, было исключением из правила, чем нормой. Вот конфликты соседей, судебные тяжбы и торговые войны – этого да, у нас хватало. Но о разбойниках на дорогах я читала лишь в приключенческих романах – в Таристе их повывели поколения назад. Может быть, потому тогда, в Салерано, мы с Холтом и не были готовы к нападению. А то, что произошло сегодня, было вовсе из ряда вон.
– Итак, в двух словах: пропадают люди. Сначала я попытался выяснить, не случалось ли в городе чего-то необычного, – но ответа не получил. Тогда я расширил круг поисков и потребовал отчёт обо всех происшествиях в радиусе двух дней пути. Вот тут-то и выявились закономерности. В одной деревне исчезли молодые селянки, которых позвали на сбор винограда в большое поместье. Ушли – и не вернулись. В другой – несколько опять-таки девушек наняли в городской дом кухарками и прислугой – и те тоже сгинули: родные ждали писем или других весточек и не получили ничего. Пытались искать сами – не нашли. И таких случаев – десятки. И из самой Сафрины шли жалобы, что пропала такая-то, исчезла сякая-то… а потом, полтора года назад, как отрезало. Больше никаких жалоб. Тишь да гладь. Словно всё вошло в норму. Или, – сделал паузу, – все напуганы до такой степени, что больше не жалуются. – И закончил: – Вот что я почуял во время той прогулки по городу – страх.
Я поёжилась. Он обнял меня крепче и продолжил:
