Я сел на нижнюю шконку и жестом предложил хакеру место напротив:
- Садись!
Он молча подчинился и, поправив пальцем спадающие с носа очки, спросил:
- О чём ты хотел говорить?
- О деньгах, разумеется, дорогой. О чём же ещё?
- О каких деньгах? – он смотрел на меня огромными глазами, спрятанными за толстые стёкла очков.
- Дорогой, я объясню о каких деньгах идёт речь. О моих деньгах. Эти деньги были в документе моего кореша Штыка. А потом вдруг куда-то исчезли. Нехорошо так с нами поступать.
- Ну и что? – админ насмешливо посмотрел на меня. – Скажи спасибо, что только всю наличную сумму скачали. А если бы он госбанку задолжал?
- Кому спасибо сказать? – я напрягся и вдруг резким движением схватил хакера правой рукой за шею. Он попытался было вырваться, но я держал его крепко. Я подался вперёд и одновременно притянул его голову к своей голове:
- Слушай сюда, админ, - зашипел я ему почти в ухо. – Я может и не хакер, но рэкетом давненько занимаюсь. И мой корешок тоже. Если не вернёшь наши гроши, кишки наружу выпущу! Ты меня понял, сволочь?
- Понял! – прохрипел хакер. – Но может это не наши сделали!
- А мне пополам, ваши или чужие. Найди их как хочешь, кто это сделал и пусть быстро вернут всё на место. И процент за беспокойство добавят. Или мы вас всех очень больно бить будем каждый день и ночью тоже. Время пошло. Свалил отсюда, обезьяна очкастая!
Я отпустил шею админа и он, потирая её моментально исчез.
Штык и Лука ничего не поняли, но развеселились, глядя на поражение хакера. Я ждал ответных действий с вражеской стороны. Через несколько минут ко мне подошёл пузатый хакер и басовито прогудел:
- Ты что себе позволяешь? Забыл, с кем ты разговариваешь? Запомни на будущее: хакеры тебя крепко накажут! Забудь о своих требованиях, простофиля, сиди тихо и не высовывайся. Тебе же лучше будет…
Я пружиной подорвался со своего места и осыпал хакера серией быстрых ударов в корпус. Он грохнулся на пол и остался лежать без движения.
- Лука, Штык, за мной! – скомандовал я. – Будьте у меня по бокам на стрёме.
Я, перешагнув через поверженного противника, в несколько шагов оказался в проходе, ведущем в угол хакеров.
- Вот и кончилась ваша власть, господа потрошители чужих документов, - громко объявил я. - Теперь первенство переходит к нам, к бандитам…
- А ты разве гей? – осторожно спросил кто-то из хакеров.
А действительно! Бандиты-то тут все исключительно голубые ребятишки! Я из-за этого пидорастом быть совсем не собирался. Ну, потомки что натворили, весь мир наизнанку перевернули!
Я грубо добавил:
- Если ещё кто-нибудь из вас скажет мне это отвратительное слово, сильно огорчусь! И сразу в ухо плюсну со скоростью света! По стене размажу, не обижайтесь. И ещё раз напоминаю: деньги вернуть не забудьте!
Хакеры притухли. Пригорюнились. Моя скорая и жестокая расправа с одним из них лучше всех слов объяснили им, что со мной связываться опасно.
- У нас с голубятней мир, - проворчал кто-то из ботаников. – Мы же не знали, что вы боевые петухи… нет, прошу прощения, юниты.
Я смолчал, хотя в тюрьме слово "петух" сильный раздражитель моей многострадальной нервной системы. Особенно, если им называют тебя. Но об этом тут никому не известно. Роль мне выпала неприятная, но играть её было необходимо.
***
Деньги вернулись в документ Штыка уже через пятнадцать минут. Валера был в восторге.
- Сходи к этим ботаникам, - сказал я ему и возьми у них колбасы, сала, хлеба и лука. Соус какой-нибудь! Чай или кофе. И сахару. Тащи всё, что найдёшь. И не проси, а жёстко требуй. Будут возражать, бей в рыло! Ты же рэкетир! Понял?
- Понял! – ответил Штык и захихикал.
- А ты, Михаил, точно не гей? – спросил негромко Лука.
- Хочешь кучеряво жить – умей вертеться! – тоже тихо объяснил я. – Не гей я. А ля гей, понятно? И вы пока тоже…
Продукты мы получили без проблем. Насытившись доброкачественной пищей, лёжа на нарах, я чувствовал себя счастливым. Хороший пока наметился расклад. Жить можно.
К вечеру в нашу камеру неожиданно заявился сам начальник тюрьмы. Случай из ряда вон выходящий.
Остановившись на пороге камеры, он брезгливо повёл носом, покосился на парашу, откуда шёл неприятный запах, и вдруг взорвался, размахивая листами бумаги, обрушивая свой гнев на обступивших его хакеров:
- Это что такое? – кричал он, брызгая слюной. – Писульками занимаетесь? Доносы строчите? Жаловаться мне решили? Что это такое? Я вас спрашиваю! Я всё прочитал, что вы тут написали, собачьи дети! Михаил Рабер им не понравился! Что вы пишете мне про него? Что он прожжённый гробокопатель, гнусный лжец, подлый спамер и прохвост! Понапридумывали такое... Рабер по-вашему убийца, диверсант, шпион иностранной державы, фальшивомонетчик и отъявленный плут в одном лице! Вам что, делать нечего? Фантасты-любители! Когда это вы заметили, что он занимается зоофилией? Он, что с вами спал, со скотами? Прекратить! Немедленно прекратить грязные доносы!
Начальник тюрьмы, выговорив это, захлопнул рот, грозно оглядывая камеру. Никто не проронил в ответ ни одного слова.
