Майор почувствовал, как горло медленно но уверенно сжимает холодная хватка страха. То, что когда-то было водителем «десятки», сейчас напоминало огромный, человеческого роста ошмоток навоза, над которым витали мухи и гигантские комары. Этот отвратительный звук, который издавали насекомые застыл в ушах майора. Звук, словно тампон, впитала слуховая память и, чтоб хоть как-то избавиться от него, Палыч изо всех сил потряс головой. Это почти удалось, но все же противный писк комаров и невыносимое жужжание мух все еще слышались четко и МЕРЗКО. Майор с огромным трудом подавлял внутри себя желание вывернуться наизнанку.
Наконец Сергей нашел в багажнике то, что искал, и, захватив рулон с лентой, двинулся в сторону напарника, попутно разматывая еще не разу не использованный рулон с лентой.
- Вот, у меня все готово.
Голос Сергея вырвал Палыча из оцепенения, и майор проследил за напарником взглядом. Лейтенант разматывал рулон, расположившись у выезда из тоннеля.
- Как опечатать, Палыч?
- По ту сторону, – буркнул майор.
Сергей кивнул.
- Считай, что все уже сделано.
….Лейтенант сделал несколько шагов и почувствовал, как вновь начинает кружиться голова. Виной этому служил распространившийся в тоннеле запах гнилой капусты, который, хоть там было и ветрено, становился с каждой минутой все сильнее.
«Мне нужен свежий воздух,» - подумал Сергей.
Он услышал звук отрывающейся ленты – сзади Палыч уже оклеивал оставшейся у него лентой выезд из тоннеля. «НЕ ВХОДИТЬ! ОПАСНАЯ ЗОНА!» Через какое-то мгновение работа майора была сделана, и Сергей услышал удаляющиеся шаги. Лейтенант нехотя проводил майора взглядом, уперся о бетонную стену тоннеля и вытащил из целлофанового пакета новый рулон. Рука Сергея обхватила рулон и уже готова была приступить к выполнению своей части работы, но вдруг замерла: лейтенант почувствовал, как на кисть что-то капнуло между средним и безымянным пальцами. Кровь. Сергей поднял дрожащую руку и ощупал лицо: кровь шла изо рта. Он вытащил платок и аккуратно промокнул губы. Что-то внутри него булькнуло, и наружу из самой глубины тела вырвался кашель. По прежнему кружилась голова. Сергей закрыл глаза и попытался сосредоточиться.
- Заклеить вход и уйти отсюда, - прошептал лейтенант.
Дрожащими руками Сергей приступил к своей части работы…
Палыч вытащил из салона бронежилеты, выдернул ключ зажигания и вылез из салона, захлопнув за собой дверцу.
Что произошло этой ночью?
Палыч чувствовал легкую дрожь в коленях. На берега души одна за другой накатывали волны беспокойства и волнения. Это не был страх, не был ужас. Он просто знал, что то что произошло в тоннеле, не поддается объяснению, а все попытки, которые он предпринимал в порыве объяснить, это терпели крах, не выдерживая даже внутренней, своей собственной критики.
Палыч надел бронежилет.
Висевший на ремне переброшенном через плечо АК-47 ритмично бился о бедро Палыча...
Ночь постепенно приближалась к своему экватору, но в воздухе по-прежнему ощущалась крепкая хватка духоты минувшего дня. Как Палыч, так и Сергей вдыхали пары раскаленного летнего воздуха, широко раскрыв рты. Испариной были покрыты лица напарников. Палыч то и дело протирал платком взмокшее лицо и сплевывал на пыльный асфальт пропитанную никотином слюну. Сергей порой оступался, и его уводило в сторону, но он тут же восстанавливал равновесие и шел дальше, рассматривая расстелившийся по экватору горизонт. В глаза бросалась и его чрезмерная бледность. Лицо лейтенанта, разрезанное в нескольких местах полосами (особо контрастирующими на фоне дорожной пыли, которой было покрыто его лицо), оставленными крупными каплями пота, стекающими вниз от самого лба, блестело, приняв какой-то непонятный блекло-серый оттенок. Майор несколько раз интересовался его самочувствием, но Сергей отвечал, что с ним все в порядке. Но предчувствие майора все же говорило об обратном: отравление, полученное в тоннеле, давало о себе знать, ведь не просто так Сергей выглядел так отвратительно, чтобы он ни говорил. Конечно, по-хорошему можно было бы надавить на напарника, заставить его взять больничный, возможно, подумать о своем ближайшем будущем. А возможно, и просто отдохнуть, повалявшись на диване перед телевизором с банкой пива в руках.
