Такие размышления несколько отвлекали майора. Палыч постепенно приходил в себя, успокаиваясь и остывая. Майор по-прежнему не видел смысла возвращаться в тоннель, считая, что для этого нет никакого резона – место происшествия было опечатано, то есть оставалось вызвать коллег-криминалистов и следователей. А сделать этого так и не удалось. Так что единственный возможный вариант сейчас – это найти какой-нибудь холмик с которого можно было бы связаться с диспетчером и наконец сообщить о происшедшем. А если нет (об этом, конечно, совсем не хотелось думать), то придется идти пешком до ближайшей станицы или села, а если такового не предвидится, то и до самого Ростова, чтобы наконец связаться с начальством там. И только тогда, скорее всего днем, вместе с патологоанатомом и следователем, вернуться в этот чертовый тоннель к «десятке», а точнее к тому, что находилось внутри... Палыча передернуло, но он тут же взял себя в руки. И все равно, что скажет Миронов против того, что место происшествия было брошено.
«Ни связи, ничего, - подумал Палыч. – Да и не бросать же пацана, не дай Бог ему станет только хуже. Я думаю он все поймет».
Палычу вспомнились слова, сказанные им в тоннеле: «У меня такое чувство, что мы не плывем, а идем вброд». Сейчас это ощущение только усилилось. Конечно же он рисковал, когда покидал тоннель, но, увы, ничего другого тут не оставалось. Либо пан, либо пропал. Возможно, стоило остаться в тоннеле, но сколько бы они тогда просидели там? Час? Два? А, может быть, до самого утра? Да, отрицать такое было бы крайне глупо. Еще глупее было бы закрыть глаза на это злополучное отравление. Невольно майору вспомнилась передача, которая шла по кабельному в прошлое воскресенье: Чернобыль и жертвы глобальной катастрофы. У героя той передачи кажется не было рта... Это, конечно, не Чернобыль, но и здоровье – это не паралоновая губка, в которую можно впитать, скажем апельсиновый сок. Чем черт не шутит, а если этот парень на «десятке» перевозил ртуть и то, чем нанюхался Сергей – ее испарения?
Майор попытался отбросить в сторону такие мысли. Конечно, такого не могло быть (а почему бы, собственно, и нет?), но не мешало бы Сереже все-таки показаться к врачу, желательно этой же ночью.
Да и что мог сказать им Миронов?
«Ребята, а что такого в том, что лейтенант отравился? Это ваш служебный долг, и вы должны его выполнять. Кто это вам разрешил бросить место преступления?!»
Палыч вздохнул и в очередной раз огляделся. Вокруг не было ни единого холмика или возвышенности, куда можно было бы взобраться и поймать нужную частоту, на которой заработает связь, или хотя бы служба экстренных вызовов.
Сказал бы и уволил... И если Палыч мог податься в неведомственную охрану, чтобы заработать там прибавку к весьма неплохой пенсии, которую он получал как ветеран Афганистана, то Сергей... Глупости, такого Миронов сделать не мог, ведь он не знал что было там – в ТОННЕЛЕ.
Майор зажмурился.
«Как ни крути, а этих мыслей не избежать,» - подумал он.
Сергей, шедший рядом, наконец повернулся и посмотрел на напарника.
- Наверное, Миронов не одобрит наших действий? – спросил он.
Палыч пожал плечами.
- Не знаю, Сергей.
Это было все что мог сказать сейчас майор. НЕ ЗНАЮ.
- И я не знаю, Палыч. А мне очень хотелось бы это знать, – он вздохнул и на секунду могло показаться, что где-то в глубине его легких что булькнуло. – Может, нам не стоило уходить оттуда?
- Я не думаю, что был смысл там оставаться. Что толку? Связи не было, а здесь есть шанс ее поймать.
Словно в подтверждение своих слов, Палыч вытащил мобильный телефон из кармана и нажал на кнопку джойстика. Темноту разрезало приятное зеленое свечение подсветки, растекшееся от экрана, на котором по прежнему не было знакомой эмблемы оператора. Через несколько секунд свечение подсветки погасло и майор раздосадовано вернул телефон обратно в карман своих форменных брюк.
- Как ты себя чувствуешь? Ты в порядке? – спросил он.
Лейтенант кивнул.
- Со мной все хорошо.
Ложью от этих слов воняло за километр. Палыч вздохнул.
- Мне кажется, глупо не обращать на это внимания и делать вид будто бы ничего не произошло.
Несколько секунд Сергей молчал, но затем обернулся.
- Про что ты говоришь?
Палыч задумался.
- Сергей, ты понимаешь, что то, что было там...
- Ты хочешь сказать, что такого не может быть? – перебил его Сергей.
- Да.
Уже в который раз лейтенант не ответил сразу.
- Я не хочу вспоминать про это.
- Но... ты понимаешь, что машиной, которую остановили, управлял труп! Или что это было, Сережа?
- Я не знаю, Палыч, – Сергей развел руками, но получилось у него это крайне неубедительно, по рукам лейтенанта шла легкая дрожь, как после третьей рюмки водки за столом – Я не знаю. Я ничего не могу понять, – он посмотрел на напарника таким взглядом, что майор невольно отвел глаза – Что изменится, если я тебе скажу: «да, Палыч, в машине был мертвец»?
Палыч промолчал. Сергей был прав: это бы ничего не изменило. Это не было тем, что ты не знаешь, но хочешь увидеть. Пройдет удивление, улягутся эмоции.
