На краю лагеря стояли несколько мужчин и молча глядели на гостя. Когда Кашинг приблизился, от них отделился согбенный старик и, хромая, подошел к нему. На нем были кожаные штаны, через плечо был переброшен плащ из шкуры пумы. Его снежно-белые волосы, вероятно обрезанные тупым ножом, свисали до плеч.
В нескольких шагах от него Кашинг остановился. Старик рассматривал его холодными синими глазами. Наконец он сказал Кашингу:
– Иди за мной, – повернулся и зашагал по «улице».
Кашинг медленно пошел следом.
До него донесся запах приготовляемой пищи, который перебивала вонь отбросов, разлагавшихся под жарким солнцем. У входа в некоторые типи были привязаны лошади – военные трофеи или боевые друзья своих владельцев. Кто-то швырнул палкой в крутившихся вокруг собак – те истерически завыли. Жара становилась невыносимой, раскалилась даже дорожная пыль. Тем не менее все говорило о приближавшемся урагане.
Когда старик подошел к группе воинов, они расступились, пропуская его и Кашинга. «Эскорт» ускакал. Кашинг не смотрел по сторонам, но знал, что лица людей вокруг такие же каменные, как и у всадников.
Кашинг и старик вошли в круг стоявших людей. Перед ними в тяжелом кресле, покрытом шкурой антилопы, сидел человек. Старик отстал, а Кашинг прошел еще несколько шагов и приблизился к человеку в кресле.
– Я – Бешеный Волк, – произнес человек и сделал паузу, очевидно рассчитывая на эффект, который должно было произвести его имя.
Это был огромный, но не неуклюжий мужчина. В его лице присутствовала даже некоторая утонченность. Окладистая черная борода контрастировала с бритым черепом. Меховая куртка, украшенная волчьими хвостами, распахнулась, обнажая бронзовую мускулистую грудь. Мощные руки упирались в подлокотники кресла.
– Меня зовут Томас Кашинг, – сказал Кашинг. Он был неприятно удивлен, заметив стоявшего за креслом человека со шрамом – давешнего предводителя стражников.
– Ты пришел с Громового утеса, – прорычал Бешеный Волк. – Ты из той шайки, которая с помощью волшбы прошла сквозь Деревья. Вы потревожили Спящих.
– Там нет Спящих, – возразил Кашинг. – На Громовом утесе находится Звездный Город. Там – будущее человеческой расы. Я пришел к вам за помощью.
– Что значит «за помощью»?!
– Нам нужны ваши сенситивы.
– Сенситивы? Что ты имеешь в виду? Выражайся яснее.
– Ваши ведьмы и предсказатели, знахари, если у вас есть таковые. Люди, которые могут говорить с Деревьями, заманивать дичь, предсказывать погоду, гадать, подбрасывая резные кости.
Бешеный Волк ухмыльнулся:
– А вам они на что? У нас их и так мало. С чего это мы должны отдавать их вам, нарушителям покоя Спящих?
– Говорю вам, нет там никаких Спящих. Нет и никогда не было.
– Один из них нам так же говорил, – подал голос стражник. – Высокая женщина с пустыми глазами и ужасным лицом. «Вы ошибаетесь, – сказала она нам, – там нет никаких Спящих».
– Где эта женщина, – спросил Бешеный Волк Кашинга, – с пустыми глазами и ужасным лицом?
– Она осталась там, на горе, – ответил Кашинг.
– Будит Спящих…
– Проклятье! Вы что, не понимаете, что я вам говорю? Там нет Спящих.
– А еще с вами был железный человек, вы называли его роботом, очень древним словом, которое нынче редко употребляется.
– Этот железный человек, – вставил стражник, – убил медведя. Вот этот, который стоит здесь, пускал в медведя стрелы, но убил его железный человек. Он пронзил ему грудь копьем.
– Это так, – подтвердил Кашинг. – От моих стрел было мало проку.
– Значит, ты признаешь, что с вами был железный человек.
– Да. Он последний из своего рода. И он мой друг.
– Друг?
Кашинг кивнул.
– Ты что, не знаешь, что робот – если это он – порождение зла, пережиток тех дней, когда человек был в рабстве у чудовищных машин? – спросил Бешеный Волк. – Что это преступление – укрывать такую машину и быть ее другом?
– Все было совсем иначе, – возразил Кашинг. – Я имею в виду, что до Крушения не машины использовали людей, а люди машины. Мы связали свою жизнь с ними. В том, что произошло, была наша вина, а не их.
– Так ты утверждаешь, что древние легенды лгут?
– Ну да, – сказал Кашинг. – Я читал «Историю».
Наверное, подумал он, просто нелепо приводить это в качестве доказательства человеку, сидящему в кресле. И так открыто противоречить всему, что он говорит. И в то же время еще хуже было бы гнуть перед ним спину или как-то иначе проявлять признаки малодушия. Может быть, попрепиравшись, Бешеный Волк захочет наконец выслушать его.
– «Историю»? – вкрадчиво переспросил Бешеный Волк. – О какой такой «Истории» ты говоришь?
– «Историю» написал человек по имени Уилсон тысячу лет назад. Она есть в университете.
– А-а, университет на берегу Миссисипи! Так вот откуда ты взялся – жалкий трусливый яйцеголовый, из тех, кто возится на своих картофельных пятачках и суетится за стенами! Ты явился сюда, как будто имел на это право, и требуешь наших, как ты там выразился, «сенситивов»?..
– И это еще не все, – сказал Кашинг, стараясь, чтобы его голос звучал как можно увереннее. – Мне нужны ваши кузнецы и оружейники. И все мозговые кожухи роботов, какие у вас есть.
