– Вот в этом я не уверен. Пастор не в восторге от моего присутствия.
– Не обращайте внимания на пастора, – посоветовал Лэнсинг. – Я рад, что вы с нами. Мы все, ну, может быть, за исключением пастора, рады вам. При этом не забывайте, именно пастор первым пришел вам на помощь и вытащил вас, когда вы упали. Хотя, конечно, никуда не денешься от его религиозного фанатизма.
– Я докажу свою необходимость всем, даже пастору.
– Именно поэтому вы ринулись штурмовать стену? – поинтересовался Лэнсинг.
– В тот момент я не думал об этом. Я видел реальную работу, которая должна быть выполнена, и я постарался сделать ее. Впрочем, может, и в самом деле я пытался что-то доказать.
– Юргенс, ваш поступок был редкостной глупостью. Обещайте мне, что больше этого не повторится.
– Попробую. Останавливайте меня, если я начну делать глупости.
– Хорошо, в следующий раз я сразу стану бить вас тем, что попадется под руку, – заключил Лэнсинг.
Они услышали голос генерала:
– Лэнсинг, идите, ужин готов.
Лэнсинг поднялся.
– Может, и вы присоединитесь к остальным? Я помогу вам дойти.
– Пожалуй, нет, спасибо, – поблагодарил Юргенс. – Мне о многом надо подумать.
Лэнсинг обтесывал срубленное раздвоенное молодое деревце: мастерил костыль для Юргенса.
Пастор поднялся, чтобы подбросить дров в огонь.
– Где генерал? – спросил он.
– Он пошел за Юргенсом, – ответила Мэри.
– Зачем он это делает? Почему не оставит его в покое?
– Это было бы нехорошо. Юргенс должен быть вместе с нами.
Пастор молча вернулся на свое место. Сандра подошла к Мэри.
– Там кто-то возится в темноте, – сказала она тихо. – Я слышу, как оно сопит.
– Это, наверное, генерал. Он пошел за Юргенсом.
– Нет, это не генерал. Это что-то четвероногое. И генерал не сопит.
– Какие-нибудь маленькие зверушки, – вставил Лэнсинг, оторвавшись от работы. – Они всегда шныряют вокруг, где ни разбивай лагерь. Приходят из любопытства – просто посмотреть, что происходит, а может, и ухватить что-нибудь съедобное.
– Они нервируют меня, – сказала Сандра.
– У нас всех нервы на пределе, – заметила Мэри. – Этот куб…
– Давайте постараемся пока забыть о кубе, – предложил Лэнсинг, – утро вечера мудренее.
– Мое мнение о кубе, по крайней мере, не изменится, – вмешался пастор. – Он – порождение зла.
В круг света, отбрасываемого костром, вошел генерал, поддерживая шатающегося Юргенса.
– Что тут говорят о порождении зла? – прогремел генеральский голос.
Пастор промолчал. Генерал усадил робота между Мэри и пастором.
– Он с трудом двигается. – Генерал кивнул на Юргенса. – И практически не способен пользоваться ногой. Нельзя ли закрепить ее получше?
Мэри покачала головой:
– Сломалась одна из деталей в коленном сочленении, и заменить ее нечем. Что-то погнулось в бедре. Я смогла восстановить некоторые функции ноги, но больше ничего не поделаешь. Костыль Эдварда должен помочь.
Генерал тяжело опустился на землю рядом с Лэнсингом.
– Готов поклясться, – сказал он, – кто-то помянул зло.
– Оставьте, для обсуждения есть темы и поважнее, – попытался предотвратить столкновение Лэнсинг.
– Не нужно, уважаемый учитель, – произнес пастор, – вмешиваться в спор между священнослужителем и воином. Мы можем наконец выяснить наши отношения.
– Ну что ж, если вы настаиваете, пожалуйста, – сказал Лэнсинг. – Но прошу вас оставаться джентльменами.
– Я всегда веду себя как джентльмен, – гордо заявил генерал. – Инстинктивно. Офицер и джентльмен – эти понятия неразделимы. Что же до наших неотесанных друзей…
– Я только сказал, что куб – порождение зла, – перебил его пастор. – Возможно, это мое личное мнение, но служителей церкви, в отличие от военных, учат замечать такие вещи.
– И как же вы выявили зло? – поинтересовался генерал.
– О, достаточно взглянуть на куб. Полоса песка вокруг него предостерегала нас. Люди доброй воли окружили куб этой полосой, и мы должны были внять предупреждению. Тот, кто не внял, заплатил за это достаточно дорого.
– Может, это и было предостережение, – отпарировал генерал, – но полоса полна ловушек, в одну из которых и попал наш металлический друг. Если я не ошибаюсь, ваши люди доброй воли не имели отношения к ловушкам. Добро, их добрая воля обнесла бы всю эту конструкцию ограждением. Вы, пастор, пытаетесь внести панику в наши ряды. Вы называете опасность злом, чтобы оправдать свое бегство от нее. Я считаю, необходимо пересечь полосу, но соблюдая максимальную осторожность: с помощью кола или шеста нам следует обнаружить и обезвредить ловушки. Кто-то явно не хочет, чтобы мы узнали слишком много об этом кубе. Возможно, это информация чрезвычайной важности, и я, например, не собираюсь упускать такой шанс.
– Это в вашем духе, – отозвался пастор, – и я не пошевелю и пальцем, чтобы остановить вас, но моя святая обязанность – предупредить, что злые силы лучше оставить в покое.
– Снова вы про злые силы. Могу я спросить, что такое зло? Как вы его определяете?
– Пытаться объяснить вам такие вещи – пустая трата сил.
