– Удивительно, как все обернулось, – произнес Дэвид задумчиво, будто беседуя сам с собой. – Я имею в виду состав нашей семейки. Хорас, твердолобый, практичный хам, организатор и интриган. Эмма, наша плакальщица, наша совесть. Тимоти, книжный червь. Инид, мыслитель. И я, бездельник, паршивая овца, в сравнении с которой все прочие могут считать себя образцом добродетели…
– Постойте, постойте, – сказал Бун. – Инид – мыслитель?! Мне даже почудилось, что вы как бы подчеркнули это слово, придавая ему особое значение…
– В эпоху, откуда мы родом, – ответил Дэвид, – у людей наконец-то появился досуг, чтобы думать. Исчезла нужда надрываться ради хлеба насущного или продвижения по службе. Человечество добилось такого прогресса, что перестало его ценить. И многие, располагая временем в избытке, обратились к размышлению.
– К философии?
– Нет, к размышлению ради размышления. Ради того, чтоб убить время. Притом такое занятие стало пользоваться высоким уважением. Бывало, что размышление приводило к рождению новых больших идей, и тогда их обсуждали подробнейшим, предельно вежливым образом, но применять идеи на практике – нет, ни под каким видом. Мы устали от отсутствия реализации собственных идей. А размышлять можно бесконечно. Можно провести в размышлениях всю жизнь – так нередко и случалось. Не исключаю, что именно тут и кроется причина, отчего многие склонились к принятию концепции бесконечников и с готовностью согласились на превращение в ячейки бестелесного разума, в мыслящие единицы, не стесненные путами биологических тел…
– Сейчас это у вас прозвучало почти одобрительно, словно вам по душе программа, предложенная бесконечниками.
– Отнюдь нет, – заявил Дэвид. – Я просто пытаюсь обрисовать ситуацию, как она сложилась для большинства.
– Ну а Инид?
– С ней, пожалуй, дело обстоит иначе. Скажу так. Тимоти – аналитик, изучающий прошлое человечества в поисках изначальных, основополагающих ошибок нашей культуры и в надежде, что будущие остатки биологической расы сумеют с помощью этого анализа создать новую культуру, которая даст им лучшие шансы на выживание. А Инид намерена путем дедукции наметить для этой культуры независимый сценарий развития, дать ей своего рода путеводную нить. Конечно, все это имеет смысл лишь в том случае, если хоть какая-то часть человечества сохранит прежнюю биологическую природу. Оба они, и Тимоти и Инид, выступают в роли первопроходцев, открывающих нам новые пути. Со временем им, быть может, действительно удастся создать новую модель человека и человечества.
«А вот и Инид, легка на помине», – сообщил Генри.
Трое мужчин слезли с оградки и уже стоя поджидали ее.
– Церемония скоро начнется, – сказала она, подходя.
– Генри тоже здесь, с нами, – сообщил Дэвид.
– Прекрасно, – откликнулась она. – Значит, присутствуют все без исключения. Даже Колючка, и тот только что прикатился…
Они зашагали к дому – Коркоран с Дэвидом впереди, Бун рядом с Инид. Взяв его под руку, она заговорила тихо и доверительно:
– У нас не было времени сколотить гроб. Просто завернули тело в тонкую белую ткань, а Тимоти нашел кусок парусины, и мы с Эммой смастерили из нее саван. Больше мы ничего не придумали. Хорас по-прежнему в смятении. Он считает, что надо убираться отсюда, и чем скорее, тем лучше.
– А как по-вашему?
– Он, наверное, прав. Вероятно, действительно надо. Но как же не хочется покидать этот дом! Он служил нам пристанищем так долго… Да, а похоронить Гэхена решили за домом, у подножия старого дуба.
– Вы, видно, любите деревья?
– Да, люблю. И что тут необычного? Многие разделяют эту мою любовь. Вас удивит, если я скажу вам, что деревья придут нам на смену? Они переживут нас и займут наше место.
Бун рассмеялся:
– Утонченная гипотеза! Самая изысканная из всех, какие мне доводилось слышать…
Инид не ответила, и путь продолжался в молчании. Только у самого дома она показала рукой направо:
– Вот и времялеты. Уже на старте и ждут седоков…
И впрямь на лужайке перед домом выстроились все три аппарата – два малых на ближних позициях, а чуть подальше большой ковчег, служивший жильем пропавшему Мартину.
– Вы, как и ваш друг, отправитесь вместе с нами, – продолжала она. – Интересно, кто-нибудь догадался уведомить вас об этом? Надеюсь, вы не против. Жаль, конечно, что вас угораздило впутаться в наши передряги…
Бун ответил угрюмой шуткой:
– Не отказался бы от таких приключений ни за что на свете…
– Вы это серьезно?
– Сам не знаю. Вернее, знаю одно. Если вы улетаете, то лучше уж я полечу с вами, куда бы вы ни отправились, чем останусь здесь, под куполом, на веки вечные…
Коркоран с Дэвидом повернули налево в обход дома.
– Сразу после похорон, – сказала Инид, – мы соберемся все вместе и окончательно определим курс действий…
Откуда-то из-за дома донесся пронзительный скрежещущий визг. На мгновение визг прервался и сразу же возобновился – терзающий слух, леденящий душу вопль, с каждой секундой поднимающийся выше и выше, почти за пределы слышимости.
