Плотно зажмурившись, она принялась сосредоточенно думать «на пришельца», но не могла совладать с подспудной мыслью, что портит все дело: у нее же нет никакого представления, как думают «на других». И тем не менее она ощущала, что пришелец целеустремленно думает «на нее». Было страшновато, хоть и напоминало манеру братца Генри посылать слова прямо в мозг. Она упорно пробовала ответить пришельцу тем же и уж во всяком случае не отгонять его. Терять ей, в конце концов, совершенно нечего. Впрочем, в высшей степени сомнительно, что удастся что-нибудь приобрести: все это самая настоящая белиберда.
Но мало-помалу в ее сознании сформировалась картина, до какой она никак не сумела бы додуматься самостоятельно. Картина сложнейшей конструкции из красочных нитей, связывающих ее воедино. Нити были тоненькими и казались очень хилыми, и тем не менее конструкция ощущалась как вполне материальная. Казалось, Инид стоит в самом центре, но разглядеть подробности не удавалось – конструкция была слишком велика и простиралась во все стороны без конца и края.
«Однако, – заявил невидимый Конепес, посылая слова прямо ей в мозг, – вот куда ты должна возложить свой палец.»
– Куда? – не поняла Инид.
«Прямо сюда», – сообщил Конепес, и внезапно она увидела нужную точку и, положив на нее палец, плотно прижала, как прижала бы скрещенную бечевку, перевязывая пакет.
Ничего не случилось – ничего, что можно было бы заметить с первого взгляда. Но окружающая Инид конструкция как бы стала более прочной, и ветер, дующий на взгорье, неожиданно прекратился. А она не отрывала глаз от пальца, прижимающего бечевку: теперь ей захотелось увериться, что бечевка прижата крепко, хоть никакой бечевки на самом деле и не было.
Конепес обратился к ней уже вслух:
– Все в порядке, работа завершена. Необходимости держать палец больше нет.
Она перевела взгляд и увидала пришельца неподалеку: он вцепился в материализованную конструкцию, а затем стал взбираться по голым прутьям как по лестнице. Снизу донесся крик. Оказывается, вся процессия теперь оказалась ниже Инид, и все пялились на нее, все орали, махали руками, все пришли в неистовое возбуждение.
Немного напуганная, она дотянулась до ближайшего из прутьев конструкции и вцепилась в него. Подвернувшийся ей под руку прут был бледно-лиловым и соединялся с двумя другими – лимонно-желтым и ярким, словно горящим изнутри, света спелой сливы. Прут ощущался как нечто прочное. А на чем же она стоит? Посмотрев себе под ноги, Инид поняла, что опирается на такой же прут, но красного света, и этот нижний прут так же вещественен, как желтый, за который она ухватилась. И вокруг куда ни взгляни были прутья, прутья и прутья – конструкция окружала ее со всех сторон. Сквозь решетку из прутьев были видны горы и долины – Инид впервые увидала гребень со змеевидной процессией как малую часть оставшегося внизу ландшафта.
Конструкция плавно накренилась, и Инид распростерлась над этим ландшафтом вниз лицом. Она задохнулась, сердце охватила жуть, но отступила, лишь только Инид сообразила, что в новом положении ей так же удобно, как и в прежнем. Должно быть, чувство ориентации было теперь замкнуто на самую эту конструкцию, а не на землю, оставшуюся внизу. Вспомнив про времялет, Инид быстро обвела взглядом ближние склоны, попыталась его обнаружить, но тщетно.
Тем временем конструкция вернулась в исходное положение, и по всему ее объему стали появляться отростки и завитушки – хаотично, без какой-то различимой схемы. Конепес решил наконец подобраться поближе к Инид, переползая по прутьям, как неуклюжий паук. Когда ему удалось поравняться с ней, он вытаращил на нее все свои глаза и осведомился:
– Как тебе данное произведение? Прекрасно, не правда ли?
Она поперхнулась.
– Это та самая штука, какую ты хотел сотворить?
– Конечно и разумеется. Я полагал, ты сама уже догадалась.
– Но что это такое? Пожалуйста, растолкуй мне: что это такое?
– Сие есть невод, – ответил Конепес. – Невод, незаменимый при ловле мироздания.
Инид вновь вгляделась в конструкцию, которую пришелец окрестил неводом. Но как она ни напрягалась, как ни морщила лоб, эта штуковина была все-таки слишком хлипкой и не имела определенной формы.
– Слушай, – не стерпела она, – как же ловить мироздание столь легкой сетью?
– Для данного невода время не имеет значения, – продолжал Конепес. – Ни время, ни пространство. Невод не зависим от времени и от пространства, не считая тех моментов, когда использует их.
– Но откуда ты все это знаешь? – осведомилась Инид. Пришелец никак не выглядел существом, напичканным знаниями. – Ты учился где-нибудь? Конечно, не у нас на Земле, и все же…
– Знания мои от сказителей племени, – отвечал Конепес. – Рассказы, передаваемые из поколения в поколение, древние-предревние легенды…
– Нельзя же, затевая такое, опираться исключительно на легенды! Нужны твердые знания, теоретические посылки, достоверные научные факты…
– Я добился цели, не правда ли? Я подсказал тебе, где держать палец, или не подсказал?
Инид согласилась, вынужденно и вяло:
– Верно, подсказал…
