Не знаю сколько просидел, таращась в одну точку. Сквозняк из трещин и разбитых окон красиво играл клубами пара, что остались после битвы. Платформа так нагрелась от магии, что пар был густой, серый, практически непроницаемый.
– Ну и чего ты приуныл?
Я повернул голову на голос и увидел сидящего рядом со мной Лео. Он спокойно забивал самокрутку, как будто ничего и не произошло. Закончив со своим делом, он с удовольствием закурил и потянулся к сумке. Достал оттуда фляжку и протянул мне.
– Что это?
– Вода из родников Парадизиума. Выпей, полегчает.
Я перехватил бутылку и сделал пару глотков ледяной воды. И правда, полегчало.
– Он тебе этого не скажет, но ты молодец. – Он похлопал меня по плечу. – А теперь пойдем, пора домой.
Прошло восемь часов. Восемь часов отупения, молчания, слабости и усталости.
Встречные взгляды на две тысячи ярдов. Дым пожарищ. Тела павших и раненых.
Шок, смятение, последствия боевой психической травмы. Воины уходили на покой, на службу заступили те, кто в битве не участвовал.
После исчезновения Лины, я и сам не помню, как добрался до временной квартиры. Помню только, что из Деи мне помог выбраться Лео, и как я переговаривался с Элей по пути.
Поднялся в квартиру, принял душ. Сидел в углу душевой кабины битый час, глядя, как по белоснежному поддону струйками течет гарь, кровь и грязь. Ни о чем не думал.
Униформу оставил на полу в ванной. Она была покрыта пылью, будто задубевшим коконом, разорвана и оплавлена.
Полчаса, как минимум, я занимался самолечением. Замазывал глубокие порезы на всем теле, лечил ссадины и гематомы. Положил компресс на глаз, вправил магией ребра, облегчил ломоту в растянутых мышцах…
Покопался в аптечке Марата, загрузился тоником и бодрым эликсиром вдогонку. С трудом оделся, – стаскивать с себя форму почему-то оказалось гораздо легче, чем натянуть футболку после душа. Ещё через полчаса я был в палате у аудиторе. Сидел у кровати, положив уставшие руки на одеяло и свесив голову.
Примерно через три часа Алиса пришла в себя.
– Ого, какой фингал… – произнесла она вместо приветствия.
Веки её то и дело опускались, наверное, из-за действия противоядия, которое ей вливали через капельницы, и выглядела она очень слабой.
– Привет, аудиторе… – улыбнулся я. – Как себя чувствуешь?
– А ты… – сказала она, заснула, проснулась и продолжила мысль, – а ты и правда мой Ментор? Или ты не он?
– Это я. Я же сказал, что мы встретимся когда все закончится.
– Да, сказал… – согласилась она и отключилась.
В те моменты, когда она просыпалась, я пересказывал ей произошедшие события, но без подробностей. К моменту, когда я рассказывал о событиях в Дее, Алиса полностью пришла в себя и слушала не отрываясь.
Когда я спросил её про Юри, ничего не ответила. Похоже, что его предательство сильно по ней ударило.
– Ментор, я не хочу об нем говорить. Не понимаю, почему ректор так поступил. Он мне нравился. Казался хорошим, – только и сказала она, стараясь не смотреть в глаза.
– Да, – кивнул я, – мне тоже.
Она ещё была очень слаба, но держать её в палате не было смысла. Целителей не хватало, как и палат, все они занимались тяжело раненными, расположить многих было просто негде. Поэтому я получил разрешение от лекаря на то, чтобы забрать аудиторе домой. Здесь ей все равно некому было помочь.
Мне набили сумку препаратами, выписали инструкцию по их применению и отправили восвояси. Я помог ученику одеться, и мы покинули лазарет.
Осторожно придерживая Алису, я отвел её к лифту, затем к выходу из Магистрата. Мы прошли через безлюдный офис “Массолита”, что был погружен в полумрак, и я подумал, что впервые вижу кабинет пустым.
На улице стоял пасмурный день. Солнце скрылось в серых тучах, но дождя не было, лишь широкие лужи и разбросанные по тротуару листья напоминали о ночном наводнении.
Сил не осталось, поэтому я особо не выдумывал и вызвал такси подороже. Мы погрузились на заднее сиденье представительской иномарки, Алиска почти сразу уснула, положив голову мне на плечо, а я меланхолично смотрел через окно на проносящиеся здания и спешащих пешеходов.
Диктор на радио рассказывал о заторах на улицах, опять стоял Волгоградский, шоссе Ярославское и Энтузиастов. Кое-где возникли сложности в результате ночной бури, улицы оставались закрытыми по причине завалов мусором или падения деревьев, однако городские службы оперативно справлялись с поставленной задачей по устранению проблем.
Все это было так нереально. Пробки, службы, такси, пешеходы… Будто я год провел на необитаемом острове, вдруг вернулся в Москву и не узнаю её. Вроде все как всегда, как вчера, но одновременно с этим, все совсем другое. Неуловимо незнакомое.
– Веселая ночка? – поинтересовался водитель, сбитый мужичок с недельной щетиной на щеках.
– Ах это? – я слегка дотронулся до фингала под глазом. – Нет, это отец моей девушки поставил, представляете?
– Заслуженно? – переспросил он, будто это нормальный вопрос.
Я пожал плечами, вернее одним, ведь на втором лежала аудиторе.
– Да не то чтобы… Мы немного повздорили с ней, но причина даже не в этом была. С ним мы повздорили сильнее.
