— Ваше императорское высочество, поймите! Золото Сибири должно финансировать строительство железных дорог России! Нам не нужны деньги из Европы, мы вполне сможем профинансировать себя сами! Это замкнутый, самодостаточный цикл! Мы создаем «Сибирское Золото», начинаем разработку богатейших месторождений на одном из притоков Лены. Используя новые технологии, начинаем давать стране поток золота. Этот поток даст в казну новые сборы, но главное — я готов подписать обязательство инвестировать в строительство железных дорог с прибыли общества. Кокорев и компаньоны построят дороги с помощью русских инженеров, закупая паровозы и рельсы на русских заводах. Дороги, в свою очередь, позволят нам быстрее и дешевле доставлять в Сибирь оборудование для наших приисков, продовольствие для рабочих, что еще больше увеличит прибыльность рудников! А там и увеличение торговли с Китаем и другими азиатскими странами.
Я замолчал, переводя дух. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов над камином.
Великий князь медленно, очень медленно, взял и стал изучать один из моих чертежей. Это была схема промывочной драги — гигантской плавучей фабрики. Он долго рассматривал ее, и я видел, как в его усталых, скептических глазах загорается огонек. Не просто интерес. Огонь инженера, реформатора, увидевшего не проект, работающую, стройную, гениальную в своей простоте идею.
— Гидроразработка… Цианирование… — пробормотал он, словно пробуждая вкус этих новых, незнакомых слов. — Это… это смело. Это очень смело, господин Таг’ановский.
Он поднял на меня взгляд, и теперь в нем не было ни иронии, ни скепсиса. В нем было то, чего я и добивался. Заинтересованность.
— Вы утверждаете, что можете дать России такое золото, чтобы оно нашло применение на постройке наших железных дорог? — спросил он тихо.
— Я утверждаю, что могу дать России столько золота, что ей больше никогда не грозит необходимость кланяться парижским и лондонским банкам, — твердо ответил я. — Ни за дороги, ни за флот, ни за что-нибудь другое. Добыв золото, мы профинансируем постройку железных дорог. Но, разумеется, не сейчас, когда в ГОРЖД верховодят д’Онкло и Рекамье.
Константин Николаевич откинулся в кресле и долго молчал, изучая мои документы. Я видел, как в его голове идет титаническая работа. Он взвешивал риски, оценивал перспективы. Мое предложение было не просто коммерческим проектом. То, что я принес ему «на блюдечке» — ни много ни мало заявка на экономическую независимость Российской Империи. И он, главный реформатор и покровитель всего нового, не мог этого не понимать.
— Хорошо, — сказал наконец князь.
Я встал и поклонился, скрывая торжество.
— Вы говог’или о гусских инженепах… О стпоительстве заводов… — начал он, задумчиво барабаня пальцами здоровой левой руки по подлокотнику. — Это все правильно, но требует времени. А нам нужны р’ельсы и паг’овозы уже завтра. Да, я не скг’ою — все мы разочаг’ованы результатами деятельности ГОРЖД. Но я ув’геген, все не так страшно. Да, результаты рег’изии, видимо, будут неутешительны. Но это лишь предварительные данные. Слова сенатора Глебова, которые еще требуют поверки и подтверждения. А что, если эти господа фг’анцузы сами были обмануты своими недобросовестными подрядчиками? Такое случается!
Он встал, давая понять, что эта тема ему неприятна.
— Опять же, вы говорите, Коког’ьев, московское купечество… Я не спорю, капиталы у них есть. И даже если предположить, что ваше «Сибирское золото» даст новые миллионы… и это случится быстро… и эти деньги действительно пойдут на железнодорожное стг’оительство, а не развеются в пг’остранстве, все это решает лишь половину проблемы. Даже меньшую ее часть.
Он подошел к окну и посмотрел на Неву, заложив здоровую руку за спину.
— Главная проблема, господин Тагановский, — это не деньги. Главная проблема — это люди. Инженеры. Специалисты. Где вы их возьмете? У нас нет своей школы мостостроителей, нет специалистов по прокладке тоннелей. Все наши лучшие инженеры — это выученики фпанцузских или немецких политехникумов. Мы в первую очередь нанимаем иностпанцев, потому что у нас пpосто нет своих.
Он обернулся, и в нем была холодная, непреклонная убежденность человека, который уже обдумывал эту проблему сто раз и давно уже для себя все решил.
— Убрать фг’анцузов, чтобы поставить на их место англичан? Или немцев? В чем выгода для России? Заменить одну иностранную державу на другую? Нет, сударь. Это не выход. Главное общество, пpи всех его недостатках, — это работающая структура с междунаpодным автоpитетом и доступом к евpопейским технологиям и кадрам. Мы будем бороться с хищениями, мы будем менять директоров, но рушить саму систему не станем. Это было бы государственным преступлением!
Он вернулся к столу и сел в кресло, давая понять, что аудиенция приближается к концу.
