– «Кинематограф» и «Колизеумы»?
– Буду только рад.
Пожилой промышленник понимающе улыбнулся: собственно, он и не надеялся на то, что Агренев допустит кого-то к своим высокотехнологичным производствам. Но попытка не пытка, не правда ли?
– Что же, думаю, главное уже прозвучало. А мелкие подробности утрясут наши помощники – вы согласны?
– Более чем, Петр Ионович.
Проводив дорогого (в пределах двадцати миллионов рублей личного состояния) гостя и компаньона до нижней ступеньки конторского крыльца, Александр в самом превосходнейшем состоянии духа отправился было обратно, мурлыкая себе под нос что-то вроде:
– Дела идут, контора пашет…
Но на полпути резко остановился и развернулся на каблуках. Прислушался, затем привалился плечом к дверному косяку и замер в недолгом ожидании.
– Прямо и не спрятаться мне от тебя, не скрыться, Ефграфий Иванович. Служба?
Дюжий фельдъегерь с роскошными усами, тронутыми легкой сединой, стряхнул с плеч последние следы снега, и с почтительным поклоном пожал протянутую ему руку.
– Она самая, ваше сиятельство!
Протягивая отягощенный всего тремя сургучными печатями конверт, государственный курьер четко щелкнул каблуками и проинформировал аристократа:
– Приказано дождаться ответа.
Расписавшись на внешней оболочке и отдав ее старому знакомцу, князь с легким треском сломал маленькую алую капельку сургуча и вчитался.
– Хмм, довольно неожиданно. Прошу за мной.
Добравшись наконец до своего кабинета, Александр быстро набросал пару строк в самой что ни на есть почтительной манере. Вложил листок в конверт веленевой бумаги, заклеил его, после чего положил на самый уголок стола и подошел к бару, лаконичными движениями наполнив фужер для курьера примерно на половину польской зубровкой, а себя любимого удостоив такого же количества тягучего испанского вина.
– Здоровье Его Императорского Величества!..
За пять минут до полудня первого марта одна тысяча восемьсот девяносто третьего года, к проходной Сестрорецкой оружейной фабрики подъехали разом два экипажа. Слишком близко подъехали, фактически перегородив весь проезд, поэтому возмущенные сторожа совсем было собирались высказать извозчикам и их пассажирам пару ласковых слов – но увидев в руках одного из них «вездеход», а в нем тройную сине-зелено-красную полосу и штрих-пунктир черной, сразу же притормозили. Освидетельствовав же удостоверение-пропуск поближе, охрана и вовсе утратила прежнее рвение. И то сказать – стоит ли высокому начальству и его охранителям пачкать свою обувь в весенней грязи, когда есть все возможности этого избежать?
– Ба, кого я вижу! Уж не Аркадий ли Никитич решил почтить нас своим присутствием?
– Иммануил Викторович!..
Двое добрых приятелей и некоторым образом даже соратников от всей души обнялись.
– Когда же мы в последний раз с вами виделись?
– Да уж не меньше чем с полгода тому назад.
– Изрядно!..
Внутри фабрики охрана членов Директората особо не усердствовала, ограничиваясь ненавязчивым сопровождением на удалении, поэтому два маньяка от станкостроения без каких-либо помех разговаривали на общие для них темы, мимоходом родив пару довольно интересных идеек – и продолжали бы говорить и дальше, если бы гостеприимный хозяин вовремя не спохватился. Не просто так ведь к нему пожаловал Лазорев? Его сиятельство нагружал своих директоров так, что времени на праздные поездки вообще не оставалось!..
– О, поводов хоть отбавляй, друг мой: во-первых, начальник сестрорецкого казенного оружейного завода попросил укомплектовать свое инструментальное производство несколькими высокоточными станками. Во-вторых, я надеялся немного пограбить этого достойного господина на предмет одного-двух высококлассных мастеров…
– Опоздали.
– В смысле?
– Так я уже ограбил этот несчастный завод на всех более-менее приличных мастеровых – теперь вот в качестве компенсации приходится обучать для господина Мосина некоторое количество токарей и слесарей.
– М-да. А где берете учеников?
– Да где и обычно – разорившиеся или ищущие лучшей доли крестьяне, и рабочая молодежь.
– Печально, очень печально.
– Вам ли жаловаться, Аркадий Никитич?
– Ну как сказать… Не так давно я на свою голову уговорил Александра Яковлевича заняться еще одним направлением – турбинами и двигательными установками на их основе. Вот только использовать иностранных рабочих и специалистов мне запрещено – а русские мастера сравнимой с ними квалификации все поголовно заняты на других проектах.
Откровенно намекающий взгляд и интонации скрытой надежды Герт самым наглым образом не понял и проигнорировал. Вот еще чего! Ему самому мастеровых пятого или шестого разряда не хватает!..
– Действительно, печально. А третья причина вашего появления?
– Небольшой заказ на ваше производство.
Приняв оформленную по всем правилам заявку и быстро пробежавшись по ней глазами, Иммануил Викторович на пару секунд задумался, после чего утвердительно кивнул:
– Через месяц начнем отгружать.
