Выводы комиссии Сева подтвердил и рвался показать, как надо управляться с таким самолетом, но я запретил — еще учудит чего-нибудь на радостях и гробанется, а он мне живой нужен.
Но на земле Сева весь самолет облазил, в кабину забрался, за все ручки подергал, все кнопки понажимал, тумблерами пощелкал. А мы, стоя на авиастремянке с большой площадкой, следили за его манипуляциями.
— Что могу сказать, Jefe… — он потеребил нос. — Кресло удобное, сидишь, как влитой. Но почему альтиметр не перед носом, а сбоку?
Лоуренс Белл слегка покраснел:
— Это не окончательный дизайн.
— Тогда записывайте рекомендации мистера Марченко, — скомандовал я вполголоса.
Белл выдвинул вперед чертежника, и тот застрочил в блокноте.
— Мне, как летчику, важнее всего навигация. Альтиметр, авиагоризонт, спидометр, индикатор поворота, вариометр, указатель курса, все должно быть прямо передо мной, чтобы головой не крутить и глаза не скашивать.
— Что насчет штурвала, педалей и рукояток?
— Вот рукоятки хотелось бы почетче, чтобы не глядя понимать, куда их сдвинул. Со щелчком, что ли…
— В шлеме с наушниками ты щелчок не услышишь.
— Само собой, но тактильно?
Больше всего Севе не понравилась гордость Белла — дверь в кабину. Вроде бы как в автомобиле, но заметно ниже и уже.
— Все равно приходится чуть ли не пополам складываться, чтобы головой не удариться. А если выбираться с парашютом, то еще сложнее.
Попавший в госпиталь испытатель на этом и погорел — вылезти-то он вылез, но когда прыгнул, его приложило о хвостовые рули.
— Что со штопором посоветуешь?
— Да ничего особенного. Учить пилотов, может, центровку слегка сместить, — пожал плечами Сева. — А, еще, вы же в нос пушек и пулеметов натолкаете?
Белл угукнул.
— И боезапас туда же? Ну так чем меньше боезапаса останется, тем легче нос.
— Да знаю, — раздраженно буркнул Белл.
Пока они там препирались, я все поглядывал на выкрашенный синим самолет — все равно, красивую машину сделали! Известно же, что красивые самолеты хорошо летают, значит, надо только доработать как следует.
А то фигня получается — грузовики продаем, пикапы тоже, на танки суринские, пусть несовершенные, заказы есть, не говоря уж про оружейку. Даже из Перу с Колумбией приезжали знакомиться с техникой, у них там как раз война закончилась перемирием, самое время заняться перевооружением. Расходятся наши изделия по контрактам, а мы имеем возможность совершенствовать конструкции «с учетом полученных замечаний».
И только самолеты ни туда, ни сюда, КБ работает будто для собственного удовольствия.
Вот я и устроил Беллу с его конструкторским бюро натуральную шарашку — перевел на казарменное положение. Освободили часть помещений в КБ, поставили туда раскладные кровати, шкафчики, перегородки, привозили еду и вино — все для вас, но пока самолет не доведете, воли не увидите. Заодно пусть сразу втыкают новый двигатель Allison, на тысячу восемьдесят лошадиных сил. И вместо двери делают обычный сдвижной фонарь и створку как на «Спитфайрах», чтобы вниз откидывалась.
А чтобы не скучали оставшиеся без полетов авиаторы, загнал их на стрельбище, пулять из двустволок по тарелочкам. Весьма полезный навык для воздушного боя, пусть в стендовой стрельбе тренируются.
Напоследок хотел заехать попрощаться с Цезарем, а потом решил — нет, он сам хозяйку выбрал, зачем бередить песью душу, пусть живет спокойно.
В Овьедо мы возвращались на почтовом рейсе авиакомпании Asturia — пассажиров никого, а что нет стюардессы и комфорта, как-нибудь переживем.
Почти всю дорогу Сева разливался соловьем, нахваливая Барбару и ее успехи в летной школе. И какая она усидчивая, и как все хорошо понимает, и как на тренажерах работает.
— У нее талант, точно говорю!
— Врешь, Сева, врешь!
Но летун не смутился:
— Ну, не вру, привираю немного. Но ей богу, схватывает быстро, скоро летать начнет!
Понятное дело, хочется ему побыстрее к летной работе вернуться.
— Сева, ты давай не гони, а то сам в небо, а ее в землю.
— Jefe, вот ей-богу…
— Не божись. Просто выучи ее как следует.
Так и долетели, я даже не распечатал пятое или шестое по счету письмо от графа Оранского, которое нашло меня в Барселоне. Предыдущие содержали только намеки и обещания грандиозного плана, но если в этом конверте плана нет, впредь прикажу секретарям всю корреспонденцию от графа выкидывать. Даже несмотря на вызывающую уважение настойчивость.
Вечером, дома, я письмо тоже не распечатал — Барбара встретила в слезах и пожаловалась, что у нее пропали драгоценности.
— И ты перекопала весь двор?
Весь обширный палисадник вокруг дома пересекали неглубокие канавы, между ними громоздились кучи земли, камни и почему-то горшки разных форм.
— Это цветы! — хныкнула Барби.
— Цветы перекопали?
Она стукнула меня кулачком в грудь:
— Нет!
Для того, чтобы успокоить Барбару, потребовалось полчаса, за это же время определилась глубина проблемы.
