— Снаряжение к осмотру! — подал команду Хосе и спрыгнул с грузовика.
Вместе с Нестором они пошли вдоль шеренг, в которых взводные командиры проверяли укладки. Полны ли фляги, наточены ли ножи, есть ли смена белья и носков — все до мелочей, хрен его знает, как там в аргентинах-парагваях, удастся ли докупить, лучше уж сразу запастись необходимым.
Махно выдернул из строя долговязого парня в красном платке и зеленом берете, а Хосе-Буэнавентура — самого небритого, лучшего стрелка во всей сотне.
Прямо перед шеренгой расстелили кусок брезента и двое пока еще кандидатов принялись выкладывать свои богатства. Нестор сверялся с перечнем: котелок, ложка, вилка, кружка, иголки-нитки-пуговицы, мыльно-рыльное, полотенце… Помнивший список наизусть Хосе следил за действиями своего подопечного:
— Где бритва?
— Обойдусь.
— А если вшей нахватаешь?
— Там нет вшей!
— Поня-я-ятно, — протянул Хосе. — Как обычно, Умберто знает все лучше всех. Ладно, а где твоя лопатка?
— Я воевать туда еду, а не землю копать! — запальчиво возразил небритый.
— Значит, — Хосе повысил голос так, чтобы его слышали все на площадке, — когда весь коллектив будет рыть окопы, товарищ Умберто Сантамария Перес будет отдыхать?
Махно, закончивший свою проверку, подошел ближе, я тоже — судя по всему, назревала показательная порка.
И точно, Хосе задвинул целую речь о необходимости солидарного действия, что невозможно без сознательности каждого индивидуума. Умберто огрызался, а после пассажа «Вот из-за такого пренебрежения дисциплиной мы и несем поражения!» со злостью швырнул на брезент винтовку, сорвал с себя и бросил туда же обвес, после чего, костеря «самозванную иерархию», удалился.
— Не жаль, Хосе? Парень лихой, стреляет хорошо.
— Ничего, товарищ Махно, остынет, я Умберто знаю! Посидит, подумает, друзья помогут, к следующей отправке сам прибежит.
В целом подготовка «тысячи» шла довольно ровно, но вот такие мелкие эксцессы порой выбивали из колеи. Например, мне в самом начале точно так же заявили «Мы воевать едем, а не разговаривать!», и потому полевые телефоны тащить с собой незачем!
За день до отправки докеры в порту Хихона перекидали все снаряжение передовой группы на специально зафрахтованный пароход. Под усиленной охраной погрузили палатки, раскладные койки, одеяла, котлы, грузовики, джипы и пропасть всякого военного имущества. Брали с большим запасом, в расчете на военных: аргентинские пощупают, как Фома Неверующий, не смогут удержаться и купят «на пробу»; парагвайским можно будет подарить излишки.
А потом двести человек под астурийские волынки-гайта поднялись по трапам, Хосе помахал с борта рукой, корабль дал последний гудок и отвалил от пристани.
Наша парагвайская авантюра началась.
В морских путешествиях Джозеф Шварц больше всего любил свободу. Нет, не океанского простора, а вполне приземленную свободу от постоянного дребезга тикерных аппаратов, от звонков бесчисленных телефонов и от непременного присутствия рядом множества людей.
Невозможность сколько-нибудь долго оставаться одному была, пожалуй, главным неудобством Осиной жизни.
Утром проснулся — в постели секретарши, встал умываться — торопится горничная с полотенцем, начал одеваться — вокруг суетится и отряхивает щеточкой камердинер, до кабинета не успел дойти — клерки, референты, брокеры, посыльные…
Даже поесть в одиночестве непросто: утром завтрак под доклады, днем ланч с нужными людьми, вечером деловой ужин или прием.
То ли дело на корабле! Девок выпер, сославшись на морскую болезнь, еду велел доставлять в гостинную каюты первого класса, из всей свиты взял только секретарш, охранника и водителя. Не маленький, сам может одеться без камердинера. Тем более Осе не нравились эти буржуйские названия, лучше уж «ординарец»! Но, черт побери, деловых партнеров, политиков и вообще полезных людей приходится принимать дома, и тут без камердинера и прислуги не обойтись.
Хорошо бы заменить их всех роботами, как в фильмах, да что-то изобретатели не торопятся — как показал Уэнсли своего Televox-а на Всемирной выставке лет пять назад, так с тех пор никакого продвижения. И Джонни тоже не чешется, давно бы сделал такой радиоаппарат, чтобы с тобой разговаривал! Ты ему «Какая сегодня погода?», а он тебе «Отличная, мистер Шварц, тепло и сухо!». И чтоб вместо референтов докладывал, и биржевые сводки читал, и вообще, знал все на свете!
Эх, мечты, мечты…
Ося потянулся, зевнул и решительно перелез через блондинку, разметавшую волосы по подушке. Она что-то промурлыкала во сне и подвинулась на освободившееся место в середине трехспальной кровати, поближе к русой подружке.
