— Ваш человек прав — рыбу в это время ещё не ловят. Так что это, скорей всего, контрабандисты. Неплохо было бы их проверить, да вот только для шхуны ветра мало, а в шлюпках на вёслах мы ялик не догоним, особенно, если он под парусом.
— Мои люди могут с помощью Перлов ходить на шлюпках. И поверьте на слово, по скорости эти лодки дадут фору любому самому быстроходному кораблю. Так что, если у вас есть желание отличиться, готов посодействовать, — предложил я помощь, сознательно не уточняя, перед кем может выслужиться капитан. — Кстати, какое вознаграждение положено поимщикам контрабандистов?
Ох, как всё зашевелилось, стоило мне упомянуть про вознаграждение. Моментально на воду спустили две шлюпки, в каждую из которых уселось по полдюжины матросов вперемешку с моими егерями. Стоило только Максу и Коле занять места на корме каждой из лодок, как парни активировали свои воздушные Перлы, и шлюпки ринулись в погоню за яликом.
— Поимщикам контрабандистов полагается пятьдесят процентов от суммы, полученной после реализации конфиската, — объяснил мне капитан-лейтенант, всматривающийся в ночное море. — По десять процентов отчисляется в пенсионный капитал и накопление для увечных. Так что, ловля нарушителей границы это не только долг, но и вполне себе прибыльное дело.
Я лишь покачал головой, ощутив в груди лёгкое раздражение и одновременно восхищение.
Твою дивизию! Целых пятьдесят процентов с конфискованного имущества! Хотелось бы ошибаться и не подозревать понапрасну человека, но, кажется, я теперь знаю, на какие шиши в моей истории командир заурядного пехотного Балаклавского батальона полковник Ревелиотти умудрился стать одним из крупнейших землевладельцев Крыма. Ну что же, в этой реальности ему имение от Аутки до Гаспры не видать — пусть скупает себе земли в другом месте.
Если же задуматься, то спекуляция землёй — а именно ей занимался Ревелиотти, скупая по дешёвке земли у местных татар, а порой и вовсе рассчитываясь с ними старыми саблями и ятаганами — не делают чести дворянину и офицеру. Если б он в отставку подал, да в купеческую гильдию вошёл — я бы ещё понял. А так, при встрече я этому типу и руки не подам.
Прошло около часа, когда в ночной тишине моря раздался плеск воды и глухое покашливание матросов, возвращающихся с задания. Сначала показались силуэты шлюпок, едва различимые на фоне звёздного неба, потом — приглушённые голоса, а затем и сами лодки, аккуратно подошедшие к борту «Севастополя».
Матросы были довольны — не каждый день удаётся поучаствовать в настоящей погоне, да ещё и вернуться с трофеями.
Из ялика, который теперь был привязан к одной из шлюпок, вытаскивали троих мужчин — потрёпанных, но явно не простых рыбаков. Один из них, старший на вид, с длинной чёрной бородой и глазами, полными недоброго огня, даже не пытался скрывать своё раздражение. Двое других — молодые, чуть ли не юнцы — переминались с ноги на ногу, явно не понимая, как они оказались в таком положении.
— Ваше сиятельство, — доложил Макс, поднимаясь на палубу первым. — Взяли их на полном ходу. Шли под парусом в открытое море. Кое-как догнали.
— Как они объяснили свой выход в море? — спросил я, подходя ближе.
— Утверждали, что, рыбаки, — усмехнулся парень. — Даже сети показывали, да только те старые, дырявые и в воде не были как минимум год. Зато под сетями нашли вот это.
Максим кивнул в сторону четырёх мешков, которые матросы положили на палубу. В свете фонарей было трудно определить, что находится в мешках и мне пришлось подойти и раскрыть один из них.
Если бы я точно не знал, что все мои сундуки для эссенции находятся на месте, то увиденное в мешке принял бы за свой ларец. Недолго думая, я достал из кармана нож прадеда и хотел уже активировать огненный резак, чтобы разрезать дужку небольшого навесного замка, как меня тронул за плечо один из егерей.
— Ваше сиятельство, может что-то из этого подойдёт? — отдал он мне связку ключей. — Это мы у бородатого изъяли.
— Нашим легче, — пробормотал я, подобрал ключ и открыл крышку сундучка.
— Эссенция, — с явным неудовольствием в голосе констатировал капитан-лейтенант, взглянувший на ларец через моё плечо. — Скорее всего, где-то в море контрабандистов османский корабль дожидается. Лучше бы эти неудачники золото везли или другие какие-нибудь драгоценности.
— Ветвь Света. А почему столько скепсиса в голосе? — не понял я возмущений Конотопцева. — Удачно же задержание провели.
— С золотом или серебром всё понятно — грамм стоит столько-то, стало быть, призовой команде полагается столько-то. А сколько стоит эссенция? Вы хоть раз видели её в свободной продаже? — попытался капитан объяснить причину своего раздражения. — Да и не факт, что казна её будет продавать, чтобы выплатить нам призовые.
— Ну, это мы ещё посмотрим, — закрыл я крышку ларца и повесил на него замок. — Вы не против, если до утра мешки с сундучками в вашей каюте побудут?
