Каштан раскинул свои ветви широко, будто знал, что под ними будут обсуждаться не просто погодка да виды на море, а дела куда более важные. Скамейка под деревом была покрыта тонким слоем пыли, и я, не раздумывая, сдул её легким потоком воздуха.
— Всё время забываю, насколько перлы порой упрощают жизнь, — едва улыбнувшись, промолвила девушка и присела на край сиденья. — Александр Сергеевич… Я бы хотела научиться формировать перл, который поможет моему отцу.
— Вашему? — переспросил я, хотя прекрасно понял, о ком речь. — Князю Дмитрию Владимировичу?
— Да. Он страдает близорукостью. С каждым годом зрение становится всё хуже, а очки ему почти не помогают — то давят, то потеют, то вообще теряет их при каждом удобном случае. При его роде деятельности это доставляет ему неудобства, а я слышала, что вы научили людей лейб-хирурга Виллие формировать перлы, позволяющие смотреть внутрь человека. Нельзя ли создать такой артефакт, который позволит человеку забыть про очки?
Я задумался. С каждой встречей, с каждым разговором девушка мне нравилась всё больше и больше. Как часто можно встретить человека, который осознав свои возможности первым делом пытается помочь другому, а не ищет выгоду для себя лично? Вот мне, к сожалению, такие люди редко попадались.
— Екатерина Дмитриевна, вы хотите создать перл, который заменит отцу глаза или тот, что их вылечит? Если первое, то это получится дорого, сложно и неудобно для постоянного пользования. К тому же, чтобы уменьшить издержки и увеличить работоспособность, желательно будет делать артефакт с использованием личной эссенции вашего отца. Во втором случае можно ограничиться простейшим артефактом из ветви Жизни, который исправит зрение вашего папы.
— Разве близорукость или дальнозоркость можно лечить? — недоверчиво посмотрела на меня Екатерина. — Ни за что не догадалась бы.
— Если доктора с помощью перлов могут сращивать сломанные кости и заживлять смертельные раны, то почему бы используя те же перлы нельзя скорректировать строение глаза? — посмотрел я на удивлённую девушку. — Более того, я знаю схему артефакта, который может вылечить вашего отца и не только его. Дело в том, что мне досталась библиотека прадеда, где есть подробное описание подобного перла.
— Первый раз о таком слышу, — услышал я в ответ. — Вы говорите, что узнали про артефакт из книги прадеда, стало быть, о нём известно очень давно. Почему же тогда люди во всем мире до сих пор пользуются очками и лорнетами?
— Понятия не имею, — пожал я плечами. — Может потому, что, если всем исправить зрение, то изготовители стёкол и очков останутся без работы? Или оттого, что очки стоят десять рублей серебром, а артефакт пять тысяч? В моей семье на зрение никто не жалуется, а потому упомянутый артефакт мне не был нужен. Если хотите, можем сделать его для вас прямо сейчас — запас эссенции Жизни у меня имеется. К тому же, как я говорил, на простейший перл её не так уж много и нужно будет.
Судя по загоревшемуся взгляду девушки, можно было и не спрашивать её согласия. Всё действо заняло чуть более часа. Да и то, большую часть времени мы ждали, пока с моего дормеза, находящегося в порту, егерь принесёт ларец с эссенцией Жизни в дом Ушакова.
— И что⁈ Вот эта зелёная крупинка может исправлять зрение? — разглядывала Голицына крошечный перл, который я инкрустировал в простое колечко, каковые бывают у многих девушек в куче бижутерии. — Стоит только по минуте подержать перл над каждым глазом и человек навсегда забудет про очки? А как мы узнаем, что перл работает?
Вообще-то лично я не сомневался в исправности артефакта, поскольку он не делал никаких иссечений тканей глаза, а всего лишь исправлял кривизну роговицы. Другими словами перл именно лечит, а не делает операцию. Оставалось убедить девушку в работоспособности артефакта и дать ей возможность самой с ним попрактиковаться. Для этого я не придумал ничего лучшего, как связаться с адмиралом Грейгом и поинтересоваться у него, где я могу найти штаб-лекаря Паскевича. Ну, не бегать же по Севастополю за каждым очкариком, предлагая свою помощь, а у лекаря в госпитале среди больных наверняка найдутся желающие поправить свое зрение на халяву.
Другими словами, Екатерина теперь могла поправить зрение не только отцу, но и другим страждущим. Впрочем, и её родители после небольшой практики могли бы делать то же самое, но с чуть меньшей эффективностью.
