И он не без изящества отступил на шаг. Дэвид мгновенно все понял, и глаза его расширились от ужаса. Но было уже поздно. Энди выхватил пистолет и дважды выстрелил. Выстрелы, будто взрывы гранат, разорвали привычную тишину дворика. Дэвид дернулся, как от удара электрическим током, и упал.
— С пистолетом все чисто? — спросил Дайсон.
— Нет проблем, — опять уверенно ответил Энди.
— Тогда давай убираться отсюда ко всем чертям.
И Энди вместе с Дайсоном тихо выскользнули из кафе, вблизи которого уже начали собираться первые зеваки.
Телефонный звонок разбудил Джеффа Коннери, но он не смог вовремя выбраться из постели, чтобы ответить на него. После двенадцати звонков телефон замолчал, а Джефф все еще сидел голый на краю своей измятой постели и почесывал голову. Он чувствовал, что девушка, которая разделила с ним кровать в эту ночь, еще спит, но даже не повернул голову, чтобы взглянуть на нее. Однако день надо было начинать, если уж его разбудили.
Через четверть часа он оделся в чистую рубашку, старые джинсы и толстый свитер. Так как душ он ночью принимал, то посчитал, что утром достаточно только умыться, а бритьем себя вообще не утруждать. Джефф закурил сигарету и вышел на веранду своего обшитого кедровыми досками дома, надеясь стряхнуть остатки сна. Он смотрел на золотистые дюны с пожухлой травой, на океан голубовато-стального цвета. В облаках просвечивали прозрачно-голубые прогалины, а солнечные лучи поддавали жару, окрашивая края облаков до цвета перезрелого мандарина.
Джефф вздрогнул от промозглого холода, а его ноздри защекотали крепкие запахи дымного утра Новой Англии. Его коттедж находился довольно далеко от навязчивой цивилизации и от туристского бизнес-центра на Гулль-Айленде. Устав от добровольного одиночества, он попытался объективно оценить свое физическое состояние.
Его рост превышал шесть футов, и это было хорошо, но все ему надоело и все утомляло. У него были широкие плечи бывшего полузащитника в американском футболе, мощный торс, поросший густым, жестким волосом, талия все еще оставалась довольно тонкой. Стройные и мускулистые ноги также выглядели довольно прилично, хотя приступы ишиаса и ревматизма изрядно подпортили колени. Обнаженный, Джефф Коннери был все еще привлекателен для женщин; действительно, хотя время нанесло урон его телу, оно стало лишь более живописным, и молоденькие девушки почти впадали в экстаз.
На его лице лежала печать такого страдания, перед которым не могла устоять ни одна женщина. Взгляд голубых глаз был ускользающим, робким; густые, длинные волосы закрывали лоб и свободно падали на плечи. Мощные челюсти сжимали сигарету, щеки потемнели от щетины. Несомненно, его облику не могло повредить выражение усталой интеллигентности, приправленной легким цинизмом.
