— Мне кажется, больше того, что сейчас в результате общих усилий достигнуто у нас в Советском Союзе, Мочалов не успел сделать. Возможно, что ни один из нас и, пожалуй, ни одна из лабораторий, работая совершенно изолированно от общего течения современной советской научной мысли, не заменила бы Александра Васильевича. Но все мы вместе смогли продвинуться несколько дальше того, чем довелось ему. Тут, если можно провести такую аналогию, количество перешло в качество. Мы получили надежно работающие приборы… Накоплен опыт…
— Благодарю вас за сведения, товарищ Веснин, — сказал Бархатов. — Я бы просил вас никому не рассказывать о нашей сегодняшней беседе.
Веснин молча наклонил голову.
— Больше я к вам вопросов не имею. — Бархатов встал и пожал Веснину руку: — Еще раз благодарю.
Веснин тоже поднялся и обратился к Жукову:
— Разрешите уйти?
Директор открыл средний ящик стола, достал оттуда тонкую папку:
— Теперь нет никаких оснований задерживать опубликование вашей и Ронина коллективной статьи. Переделывать ее, дополнять, расширять не к чему. Но в таком виде она должна быть напечатана как можно скорее. Попросите Аллу Кирилловну составить препроводительное письмо. Я его немедленно подпишу. Вы, помнится, собирались опубликовать эту работу в журнале «Техническая физика». Туда и направим.
Во время своего пребывания в Ленинграде Френсис внимательно просматривал советские технические журналы. Он достаточно владел русским языком, для того чтобы разбираться в технической литературе. Тонкий номер журнала «Новости радио» с портретом Муравейского и с заметкой о генераторе сантиметровых волн заинтересовал американского инженера. Френсис вспомнил, что подобные лампы он видел на полке над рабочим столом Веснина в лабораторном корпусе. Он вспомнил так-же, что на вопрос об этих лампах Веснин, обычно обязательный и точный, пробормотал нечто маловразумительное и не совсем вежливое.
Просмотрев упомянутый номер журнала «Новости радио» и убедившись, что сведения о магнетронных генераторах появились в печати, Френсис теперь счел возможным обратиться за разъяснением к техническому директору завода. Он намекнул Константину Ивановичу об аналогичных работах, якобы ведущихся фирмой «Радиокорпорейшн».
Мы уже говорили, что технический директор надеялся получить от Френсиса мотивировки, которыми можно будет доказать никчемность предпринятых Весниным и покровительствуемых Дымовым работ по созданию генератора сантиметровых волн. И Студенецкий дал американцу статью, написанную Весниным и Рониным.
Уже покинув СССР, Френсис пожалел о своем не совсем корректном поступке. Вместо того чтобы сделать себе копии, а оригинал вернуть, он увозил с собою в подлиннике материал, полученный у Студенецкого. Старик забыл у него спросить эту статью.
«Но я должен был напомнить ему сам», — огорчался Френсис.
Поводом к такому раскаянию послужили заметки, сделанные рукой Студенецкого на полях статьи.
«Если бы я своевременно вернул ему статью, — вздыхал Френсис, — он, несомненно, дал бы мне материалы Мочалова по разноразмерным резонаторам».
Вернувшись в Соединенные Штаты, Френсис доложил о материалах по магнетронному генератору дирекции своей фирмы. Там не нашли возможным заниматься этим всерьез. Добытая Френсисом информация о мощных, совершенных генераторах сантиметровых волн поступила в несколько исследовательских лабораторий. Но ни в одной из них эти сведения не были оценены, не было сделано попыток освоить и развить советские работы.
Тогда Френсис опубликовал свою статейку по поводу работ Веснина и Ронина, указав, что данные получены им благодаря исключительной любезности технического директора завода мистера Студенецкого.
Позже, когда в советском журнале «Техническая физика» появилась статья Ронина и Веснина, этой работой заинтересовался профессор Бутс из Бирмингамского университета в Англии. Бутс оказался наиболее дальновидным из всех тех английских электровакуумщиков и радистов, которые получили информацию о многорезонаторном магнетроне. Он повторил исследования Мочалова, Ронина и Веснина и создал первый английский многорезонаторный магнетрон. Бутс внес значительные улучшения в первоначальную конструкцию Веснина и Ронина. Он пересадил советское изобретение на английскую почву с большим знанием дела. Но труды Бутса не сразу были поняты и оценены военными и политическими руководителями Англии.
После поражения английского экспедиционного корпуса под Дюнкерком на всем английском побережье имелось всего шестнадцать локационных станций. Это были примитивные, громоздкие, легко уязвимые сооружения, с антеннами на высоких мачтах. Эти станции работали с триодными генераторами на относительно очень длинной волне — 10 метров. Они определяли местоположение вражеского объекта с малой точностью.
